вакуум
Для меня стало странным быть одному. По всей видимости, даже этот пост, написанный впервые после долгого перерыва – всего лишь один из симптомов обрушившейся на меня всепоглощающей странности.
Странно то, что я не узнаю улиц, к которым привык. Да что там улиц… я не способен отличить один угол своей квартиры от другого. Еще более необычным кажется полное отсутствие каких бы то ни было планов: от маршрутов до распорядков, до стратегий на уикенд – ничего. Этот список можно продолжать, перечислять все новые и новые удручающие позиции. Но самым необычным пунктом в нем и, пожалуй, самым главным является тишина. Кто-то просто выключил звук в моих ушах. Поставил все на mute.
Странно ощущать себя глухим и немым. Я практически не говорю и практически ничего не слышу. Тишина повсюду: в машине, дома, в наушниках, в кафе и даже на работе. И даже в голове. Стоило мне остаться одному и все – я оглох и онемел в этот же самый момент. Эта тишина длится до глубокой ночи. До трех-четырех часов, когда даже телеканалы прекращают свое вещание. Где-то тут удается заснуть.
Жизнь идет своим чередом: будильник звонит вовремя, утренний кофе по-прежнему пахнет утренним кофе, а дорога по ленинскому до работу все также занимает двадцать минут. Ничего не изменилось. Машины все также шумят за окном, все также разговаривают люди в соседних кабинетах и на улице – только я их не слышу и ничего не говорю им в ответ.
Говорят, постепенно мы становимся более хрупкими. Какие-то мембраны в наших головах не способны выдержать малейших изменений. Из-за едва заметных перемен рассыпаются в пыль построенные в течение долгих лет механизмы. Тлеют отработанные схемы. И я оказываюсь вдруг не готов. Не готов воспринимать. Поэтому все кажется странным.
Оставшись в одиночестве, с выключенным светом и звуком, мне трудно восстановиться. Починить то, что пошло не так. Я не чувствую в себе сил вдруг выпрямиться и собрать старые схемы, схемы длиною почти во все мои 28 лет. Я ведь когда-то умел жить в этом мире, он был моим воздухом, водой – всем. Он казался мне комфортным. А сейчас я смотрю на него округлившимися глазами и не могу понять с какой стороны к нему подойти и где, черт подери, этот ебанный выключатель света и звука. Он так нужен, когда единственное, что ты говоришь за день – всего лишь короткая реплика официантке.
Я живу в одном из крупнейших городов мира, перекачанным неоном и выхлопными газами. Весь этот город виден из моего окна, как на ладони. Но что-то мешает мне выйти за дверь и проникнуть в его многоголосое нутро. Так, как это было раньше. Мне кажется, я боюсь его. Этого спрута, извивающегося многополосными магистралями. В двухкомнатном футляре гораздо безопаснее. Мне страшно, потому что я уязвим как никогда: я глух и я, блять, нем. Я один на всех 1081 квадратных километрах его площади и у меня нет гребанной карты. Я потерял где-то инструкцию по пользованию москвой. Потерял где-то в 2007 году.