Иногда я замечаю, как во мне поднимается злость, и каждый раз это ощущается не философски и не проработанно , а предельно телесно: тяжелеют плечи, челюсти сами сжимаются, в животе скручивается тугой узел, будто организм готовится не к сессии, а к драке. И именно в эти моменты особенно отчётливо сталкиваюсь с абсурдным ожиданием, которое витает вокруг профессии, будто психолог должен быть существом в стерильной колбе, без пульса, без тени агрессии, чем-то вроде говорящей инструкции по саморегуляции. Словно мы не люди из плоти и нервов, а аккуратные духовные протезы, призванные бесконечно понимать и никогда не закипать.Ирония в том, что в профессию чаще приходят как раз те, кому понимание нужно было как воздух, кто рос среди хаоса, напряжения, невыносимости, кто бессознательно искал способ всё это контролировать, разобрать мир на винтики и наконец почувствовать себя сильнее боли. Потребность в контроле становится очень человеческой, очень понятной: сейчас я научусь понимать других и мир станет ...
