Кризис идеи прогресса, учение Фрейда и притча о курице и человеке

На форуме «Москва-2030» генеральный продюсер образовательных программ для предпринимателей Школы управления СКОЛКОВО Елена Бондаренко провела беседу об истории и будущем с писателем Евгенией Водолазкиным и деканом экономического факультета МГУ Александром Аузаном. 

Предлагаем вашему вниманию отрывки из этой беседы, представленной на сайте вообщества Noodome.

Елена Бондаренко

Мы всегда размышляем по поводу того, что будет завтра, что случится, какие события нас ожидают, как развернется тот или иной сценарий. Что такое предсказание? И как можно предсказывать историю? Какими способами? 

Евгений Водолазкин

Поскольку обычно считается, что любые прогнозы — это родственники древних предсказаний и пророчеств, коротко вспомним время древнее и сравним с тем, что мы имеем сейчас. Под древностью будем понимать Античность и Средневековье. 

Время античное уподобляют кругу, оно циклично. Оно не имеет ни начала, ни конца. Оно движется по кругу, и сходные причины ведут к сходным следствиям. Эта знаменитая фраза, которая многими была произнесена, — «historia magistra vitae» («история — учительница жизни») — могла быть только в циклическом времени, потому что другие цивилизации время так не понимали. 

Библия, ветхозаветное ощущение времени — это прямая, даже не прямая, а отрезок: от начала мира она идёт к его концу. Христианство предложило, если символически так говорить, в качестве модели исторического времени спираль. События повторяются, но уже в другом виде. И вот в этой обстановке, смотрите, как интересно получается: насколько по-разному люди мыслят будущее.

Языческие культуры — будь то античность, будь то наше язычество — пытаются избежать той или иной судьбы, которая им предсказана. Вспомните Эдипа. Он делает всё, чтобы избежать судьбы, но там фатально всё, и происходит худшее.

Библейские пророчества — это что-то совершенно иное. Это пророчества, которые не в будущем: они скорее вневременные. Они просто описывают контур истории и предлагают людям жить в этих обстоятельствах.

С точки зрения иудео-христианской традиции, поскольку христианство продолжает иудейскую традицию, любое пророчество — оно, в каком-то смысле, указание. Вспомним о том, что пророки правили в это время. И у пророка есть ещё одна функция — функция обличения и указания на ошибки. 

История рассматривалась с нравственной точки зрения. Туда попадали такие нравственные истории, сюжеты, которые не могли бы попасть в современную историю, потому что это не считалось бы событием. Там описывали, как добрый человек пожалел собаку и был вознаграждён за это. 

В средневековых исторических сочинениях нет причинно-следственной связи. Академик Лихачёв писал, что это не потому, что летописец не видел прагматической связи между событиями, а потому, что он был визионером высших связей.

И вот когда пророки пророчествуют, это не то чтобы они переносятся вперёд. Они не перемещаются по времени из настоящего в будущее, они выходят за пределы времени. 

Александр Аузан

Мне кажется, что время в разные эпохи течёт по-разному. И в разные стороны течёт. Потому что оно может двигаться по кругу, как смена сезонов года. Оно может идти сверху вниз, к апокалипсису, как, вообще говоря, в христианской истории. И в этом смысле задача — скорее тормозить движение этого времени вперёд. 

Я бы выделил три основных мощных, интересных линии, которые должны были привести к предсказаниям, но оправдались только частично.

Первая из этих линий — то, что было рождено философией французского Просвещения, энциклопедистами. Исходной точкой этого прогноза был не Бог и не судьба, а человек. И идея была, которая нам до сих пор кажется очень симпатичной, хотя, на мой взгляд, она уже опровергнута, — идея, что человек прекрасен, разум безграничен, прогресс неизбежен. Вот так думали французские философы-просветители, и отсюда шёл их прогноз истории.

И первое предписание этого прогноза гласило — это сказал Руссо: «Человек рождается свободным, между тем повсюду он в цепях. Нужно освободить человека». Началась экспериментальная проверка прогноза. Великая французская революция. Мир вздрогнул от ужаса, увидев свободного человека. Такого яростного пролития крови, как в Великую французскую революцию, не бывало давно. Всесилие разума? Ну, эта идея продержалась лет сто. 

Потом пришёл Зигмунд Фрейд и сказал: «Так, минуточку, всесилие разума? Да вы не контролируете сами себя». Фрейд в 1916 году написал статью о значении психоанализа, в которой отмечал, что есть три открытия, которые никогда не примет человеческое сознание, будет сопротивляться. 

Первое — это открытие Коперника, который доказал, что мы не в центре мироздания находимся. 

Второе — открытие Дарвина, который доказал, что мы не вершина творения. 

И третье — открытие психоанализа, который доказал, что человек в себе не хозяин.

Думаю, что сейчас у нас на глазах наступает кризис идеи прогресса. Поэтому первая попытка причинно объяснить историю тем, что это история человека, который, освобождаясь, приходит ко всё лучшим результатам, — как-то она не очень удалась.

Вторая попытка рационального объяснения, тоже очень мощная, конечно, по задумке, — это марксизм. Это попытка объяснить технологии, смены технологий, смены общественного строя и какие-то тренды мировой истории. 

Третьей попыткой объяснения истории стал либерализм XX века. Он долго вызревал в философии английских мыслителей и так далее. Казалось, вот она, правильная система, реализовав которую любой народ мира будет более счастлив, чем до. А в XXI веке оказалось всё не так, потому что оказалось, что правила — как деревья: они же не могут прорастать там, где почва в виде культуры, ценностей требует, может быть, несколько другого. Как у деревьев могут плоды менять вкус и становиться ядовитыми.

Есть великолепная притча, которая, кажется, принадлежит Бертрану Расселу. В ней говорится: 

«Курица, наблюдая человека, который каждый день приходит в курятник с зерном, закономерно делает заключение, что человек существует для того, чтобы кормить курицу. Но однажды человек приходит в курятник с ножом».