Как Иван Грозный ещё и Полоцк брал
Клим Жуков и Дмитрий Пучков рассказывают о «Полоцком взятии Ливонской земли». Это незаслуженно забытый поход Ивана Грозного во время Ливонской войны. А он, между тем, мало того, что самый большой поход русского войска за весь XVI век и даже за часть XVII, – он ещё и геополитическое значение имел самое нетривиальное…
Дмитрий Пучков. Я вас категорически приветствую. Клим Александрович, здравствуй.
Клим Жуков. Добрый вечер. Всем привет.
Д.П. Обо что сегодня?
Клим Жуков. После преступно долгого отсутствия, связанного со съемками тизера к фильму «Севастополь 1942», я считаю необходимым закончить второй сезон про исторические сражения. По плану было задумано про Казань, которую брал Иван Грозный.
Д.П. Отлично получилось, молодец Иван!
Клим Жуков. Да. А теперь, как он Полоцк забрал. Так и называется, «Повесть о Полоцком взятии». Или даже можно расширенно назвать «Повесть о Полоцком взятии Литовской земли». Это важно. Почему это важно? Ну, во-первых, это забытый эпизод совершенно, то есть широкому кругу публики не известный. Если благодаря «Иван Васильевич меняет профессию»…
Д.П. «Казань брал»…
Клим Жуков. Да. «Астрахань брал, Ревель брал, Шпака не брал». И Полоцка, судя по всему, тоже не брал. А в это время, мы с тобой об этом говорили раз тридцать за все наши собеседования касательно военной истории, Полоцкий поход, это самый большой поход Русской армии за весь XVI век. И даже, наверное, за часть XVII века, до Алексея Михайловича, точно. Алексей Михайлович стал собирать войска заметно больше. А тут, чтобы на одном стратегическом направлении были собраны такие силы, такого не бывало. Это на заметку, чуть позже об этом расскажу, всем любителям поговорить о небывалом мобилизационном потенциале Русской земли, про 250 тысяч человек, ну, понятно, что 250 тысяч не было, но хотя бы 80 тысяч. Это вот как раз об этом и очень наглядно. Кроме того, эпизод этот чрезвычайно важен в военно-политическом смысле, потому что последствия были, и военные, и политические, весьма значительными. Кроме того, показательный момент, очень показательный, в плане идеологии. Потому что и идеологическое оформление самого похода, и реакция на поход, как на один из центральных, по крайней мере, второй части Ливонской войны, это показательно в «химически» чистом смысле. Потому что, ка отреагировала противоположная сторона на это, мы сейчас можем это читать в газетах, в блогах, читать в книжках. Это вот начало той, антироссийской, пропаганды. Рецепты были выдуманы тогда все, примерно на 100 процентов. Теперь мы пользуемся и видим их косметические правки. На самом деле все началось и было изобретено именно тогда, «от» и «до».
Д.П. Наработки.
Клим Жуков. Да. Задолго до Геббельса. И важные внутриполитические последствия, потому что трудно говорить вообще о Ливонской войне со второй ее часть, с 60-х годов XVI века, не затрагивая Полоцк. Он является таким гвоздем, вокруг которого это долго все вертелось.
Д.П. Давайте определимся географически, где он расположен.
Клим Жуков. Полоцк, это у нас получается чуть юго-западнее Новгорода. На слиянии Западной Двины и реки Полоты. Вот он Западная Двина, и Полота течет на северо-восток. Там на слиянии находится город Полоцк.
Д.П. Вопрос. Совсем конченных. Он сейчас есть?
Клим Жуков. Да. Это районный центр Витебской губернии страны Белоруссия. Белоруссия, а не «Беларусь». Это по-белорусски будет «Беларусь», мы говорим сейчас на русском, поэтому – Белоруссия. От Москвы это примерно, где-то, 170 километров от Великих Лук, и 500 километров от Великих Лук до Москвы, где-то 670 километров от Москвы на запад. Примерно так.
Д.П. Далеко, если пешком и на лошадях. Далеко.
Клим Жуков. Не близко. Причем, если с собой еще кое-то везти. Сразу о хронологии. География, хронология. Все это продолжалось непосредственно с 31 января по 15 февраля 1563 года. Мы почти, почти успели, по крайней мере выпуск ролика приурочен вот к дате памятной. Что такое Полоцк и почему он так важен. Почему туда полезли-то? Во-первых, Полоцк, это старая Русская земля, которая была захвачена литовцами, Великим княжеством Литовским. В начале 1240-х годов на Полоцком княжении стали оказываться Литовские князья. Раз за разом. И, наверное, последними самыми яркими фигурами на Полоцком престоле были Ольгердовичи, Андрей Ольгердович и Скиргайло Ольгердович. Которые во второй половине XIV века, собственно по 1397 год там правили как самостоятельные князья. Не как удельные князья Великого княжества Литовского, а как самостоятельные князья, которые проводили самостоятельную политику. Но, как не сложно догадаться, они же были Ольгердовичи, то есть литовцы. Мы говорили о перипетиях той истории, когда рассуждали о битве на Ворскле 1399 года, может быть ты помнишь, в сентябре. По-моему в сентябре. Не так давно это было.
Д.П. Количество сообщений на тему этимологии слова «Ворскла», уже хотелось убить всех, настолько задрали.
Клим Жуков. «Вор стекла». Я, честно говоря, такую этимология помнил, но я решил не «помоить» роликов всякой «задорновщиной». Поэтому не стал, скромно умолчал, не стал озвучивать. Да, так с 1392 года, после того как Скиргайло Ольгердович покинул княжение, Полоцк управлялся непосредственно наместником Великого княжества Литовского. А с 1504 года это вообще стало просто Воеводство, то есть он полностью вошел в состав ВКЛ. Ну, а объединение Руси, России, было просто немыслимо без присоединения всех значимых центров. Потому что, даже если не говорить об экономике, что гораздо важнее, чисто идеологически, заявить о построении Царства, то есть Империи и не вернуть себе все земли Рюриковичей, это было неправильно. Просто окружающие бы не поняли, если ты император, а чего у тебя половина земель-то непонятно где. Поэтому мы претендовали постоянно на Киев, в том числе, на Смоленск и на Полоцк. Смоленск забрал Василий III благополучно, а Иван Грозный стал присматриваться к Полоцкой земле. Внимательно. С военной точки зрения, Полоцк, это то же самое для Вильно, то есть для столицы Великого княжества Литовского, что Смоленск для Москвы. Это последняя мощная крепость на Виленской, Старосмоленской дороге. То есть эта крепость открывает дорогу на Вильно. Поэтому контролировать Полоцк для поляков было архиважно. Потому что, если взят Полоцк, это готовая оперативная база для атаки вглубь территории. Учитывая очень непростые отношения с Москвой... Вот нам был очень нужен Смоленск, а им был очень нужен Полоцк. Безо всяких. Ну, кроме того, Полоцк, это же после Вильно, один из богатейших... Да не наверное, а совершенно точно, один из богатейших городов Великого Княжества Литовского. Не скажу, что прямо второй, но “один из”, точно совершенно. Потому что это была очень богатая территория, очень удачно расположенная. Которая ковала свои богатства еще в X веке настолько успешно, что Новгород и Полоцк, это два первых города, которые выделились из состава Киевской Руси. В 1132 году Полоцк смог уйти, Новгород в 1136 году. Кроме того, в Полоцке была очень богатая история “самостийности”. Потому что была своя династия, которая была не совсем Рюриковичи. Потому что по маме они были, собственно, той самой Рогнеде, которую в известном фильме князь Владимир, не снимая штанов и сабли, уестествлял. От нее, после такого неестественного соития, родились дети, которые были “Рогволжьи внуци”. То есть внуки Рогволда, который не был Рюриковичем. Отсюда у них традиция “самостийности” очень богатая. Ну, надо сказать, что под Литвой Полоцку, по крайней мере его верхушке, жилось не совсем плохо. У них все было хорошо, потому что сам город богатый. С 1498 года город получает Магдебургское право, то есть становится в европейском смысле городом. То есть, по европейским меркам наличие стен и домиков внутри, для города маловато.
Д.П. А что такое город вообще, он имеет какие-то возможности?
Клим Жуков. Магдебургское право исходит из «Саксонского зерцала», законодательства XIII века, это самоуправление города. То есть, город становится субъектом феодального права. Не владением какого-то там графа, у которого на территории есть 50 деревень и два города, а сам он живет в замке и всех «крышует». А теперь город, это коллективный феодал.
Д.П. И может наживать денег гораздо больше.
Клим Жуков. Совершенно верно. Потому что у него из этого появляются личные торговые права, он получает право лично собирать налоги, имеет самоуправление, это очень важно было. То есть, если, например, для раннефеодальной Руси, там XIII века, это совершенно ни о чем не говорило. Магдебургское право, вы о чем? Потому что город, это вот: толстые стены, большие башни. Что, мало что ли? То в Европе, с точки зрения юриспруденции, это было архиважно. Как только Полоцк оказался в европейской орбите, это было важно и ему эти права даровали. Ну, по поводу Магдебургского права. Кстати, Иван IV Магдебургское право за Полоцком сохранил, что важно. Но об этом чуть позже, и о причинах и поводах этого похода чуть позже. А пока, об обстановке в регионе, и как он дошел до жизни такой. Ситуация с Полоцком не разрешима без краткого экскурса в историю Ливонской войны. Отобрать-то Полоцк пытался еще Василий III. В 1513 году, за год до того, как он взял Смоленск в 1514 году и потом проиграл битву на Орше, пытались взять Полоцк. Но поход был слабо подготовлен и, видимо, можно сказать, что он не рассматривался как поход с решительными целями. Просто его попытались расшарить чуть-чуть, ну, получится – получится. Не получится, значит можно будет пограбить посады, по доброй средневековой традиции. Словом, не взяли. Вот грянула Ливонская война. Казалось бы, война Ливонская, а поход Полоцкий. Где Ливония и где Полоцк, мягко говоря, географически не взаимосвязано. Но, повторюсь еще раз, эта история лежит полностью в истории Ливонской войны. Как же мы поссорились окончательно с Ливонией, ну, понятно, что мы ссорились с ней вообще безостановочно. Вот еще раз и последний раз, как мы поссорились с Ливонией. Пункт разногласий, который стал казусом Белли, это Юрьевская дань или Юрьева дань. От города Юрьев, он же Дерпт, он же Тарту, основанный Ярославом Мудрым в начале XI века и названный по его имени. Потому что Ярослав Мудрый звался в крещении христианским именем Георгий. То есть, Юрий. Он основал город имени себя, это была такая славная традиция. Петр I также потом делал, много кто делал. Александр Великий, Македонский вообще штук восемь Александрий основал. А чего, вот город, как назвать? Давайте имени меня. Кто-нибудь против? Все «за». Отлично. В 1215 году город взяли рыцари ордена Меченосцев. Потом, во время восстания эстов, город сначала взяли эсты, сожгли. Потом взяли наши, сожгли. А в 1223 году Меченосцы взяли город окончательно. Кстати, интересно брал город некто Херман фон Буксгевден, он же Герман фон Буксведен. Это пра-пра-пра-дедушка Фридриха Вильгельма, Федора Федоровича Буксведена, который был губернатором Риги, Санкт-Петербурга, герой двух Русско-Турецких войн, герой штурма польского пригорода Праги, в штурмовой колонне Суворова, соответственно, главнокомандующий русских войск в Финляндии во время Шведской войны 1808 – 1809 годов. Вот как судьба династийку занесла.
Д.П. Где-то у него имение по дороге из Питера в Москву. Где-то там, в сторону Любани.
Клим Жуков. У него в Курляндии было имение. Ну, собственно, это же родственник епископа Альберта фон Буксгевдена, который основал орден Меченосцев. В итоге, они закономерно оказались на службе у России. Что и требовалось... Что они такими сложными путями? Нужно было сразу. Надо сокращать расстояния, не удлинять, а сокращать. Да, так в 1234 году Меченосцы потерпели поражение на реке Омовже, зимой 1234 года, от Ярослав Всеволодовича. Это было как раз настоящее Ледовое побоище, а не то, что потом придумал Эйзенштейн. И обещали платить дань, “чтобы князь Гюргий Дерпта не воевал”. И заплатили, и это был прецедент, потому что впоследствии эта самая Юрьевская дань будет постоянно всплывать. Кстати, мы не знаем что это такое до сих пор. Потому что, ну понятно, что за подышать платили деньги, это факт. А как это было юридически оформлено, споры историков продолжаются до сих пор, есть разные мнения, ни одного окончательного. По крайней мере, такого хорошо аргументированного, чтобы сказали: “Да, будем в это верить.” Все бы было хорошо, но в 1474 году все запуталось. Окончательно. То есть, пока все было еще не запутано. Запуталось тогда. Псков воевал с орденом. На помощь, естественно, это уже в правление Ивана III, на помощь прислали контингент из Москвы. Немцам всыпали, немцы войну проиграли, еще в 1473. В 1474 году были финальные мирные переговоры. Все окончательно запуталось, потому что туда еще пришли новгородцы под конец войны. То есть они тоже выступили таким образом как воюющая сторона, по крайней мере их контингент. То есть как только начались мирные переговоры, за столом переговоров оказались Москва, Псков, Новгород, а еще Дерпт и Орден. Потому что Дерпт, это было епископство, самостоятельное государство Ливонской конфедерации. И получился пятисторонний пакет документов. Из которых, что интересно, Орден ратовал за выплату Юрьевой дани. Потому что платил-то его дерптский епископ, а не Орден. А дерптский епископ это был если не противник, а иногда и прямой противник Ордена, то, по крайней мере, постоянный политический конкурент, и экономический. Поэтому, что он будет платить дань, Орденцам было бы очень приятно. Вот, естественно, впоследствии Псков присоединился к Москве, как и Новгород. И дань переориентировалась в сторону Москвы. Что, опять же, вызвало некоторое непонимание у немцев, потому что договор-то они заключали, вроде как, с Псковом. А мы-то не понимали совершенно другого, немцы говорили: “Дань, очень хорошо, ну так и берите ее с Юрьева. Мы-то тут при чем?” А все эти сложные внутринемецкие дела, я уверен, нашим были хорошо понятны. Подавать вид, что мы понимаем о чем речь идет, было крайне не выгодно., поэтому мы просто откуда-то оттуда требовали денег. В 1481 году, после очередной Русско-Ливонской войны, договор был возобновлен и еще раз его возобновили в 1503 году. После Русско-Литовско-Ливонской войны, в рамках которой произошла битва на реке Ведроше, о который мы тоже разговаривали. И со стороны Ордена договор оформлял некто Вальтер фон Платтенберг, это последний рыцарь на троне Ливонского Ордена, крайне харизматичный вестфалец, который на короткое время своего правления воздвиг могущество Ордена на какую-то значимую величину. С которой пришлось считаться в регионе хоть как-то. Потому что к началу XVI века просто бросили, всем стало не до того, началась Реформация. Самое главное, начались войны за Италию. Итальянские войны. И поэтому, собственно, империи, как такому гигантскому тылу, из которого поступали силы в Ливонию, стало не до того. Когда на кону Италия, кому эта Прибалтика вообще нужна. Италия важнее. Поэтому Орден сильно захирел. И Вальтер фон Платтенберг оказался очень энергичным правителем, крайне умелым политиком. И ,что важно, крайне умелым военным, потому что он умудрился выиграть два серьезных сражения против Ивана III. И, да, договори он заключил и даже обязался чего-то платить, но ничего платить не стал. Надо сказать что Вальтер вон Платтенберг, такая фигура на троне Ливонского майстерства Тевтонского Ордена, это фигура, такая, знаковая. Потому что с одной стороны, да, он последний рыцарь, герой и все такое, но он благодаря своей невероятной харизме и личным дарованиям, законсервировал Орден в совершенно средневековом состоянии. То есть он реформироваться не смог, как, вот, тевтонская часть, которая была реформирована в светское государство при последнем магистре Альбрехте. Ничего подобного пир Платтенберге, Платтенберг просто заблокировал севе подобные поползновения. И вот Орден остался тем, чем он были, это поставило крест на его дальнейшем существовании. Дальше его падение стало делом времени. И после смерти Вальтера фон Платтенберга, в возрасте 82-х лет, он там крайне долго сидел, все стали внимательно присматриваться к этому кусочку территории. Потому что понятно, вот он сейчас прикажет долго жить... Ливония стала “больным человеком” Европы, как Турция была “больным человеком” в XIX веке, когда все смотрели когда же она откинется и можно будет пилить Балканы. Тут все ждали, когда же откинется Орден, и можно будет пилить Прибалтику. Ну, а к 1530-м – 1540-м годам, уже было ясно, что никакого сильного удара Ливония не выдержит. Поэтому, все кто был вокруг, Польша, Литва, Россия, Дания и Швеция, все стали срочно точить кинжал. Это было, конечно, с Италией не сравнить, но для региона, для Восточной Европы это было супер-важное место, это была Ойкумена. Денег и возможностей. То есть как Средиземное море на юге, так Балтийское море было на севере. Если для немцев, для Ганзы, это было просто выгодно и здорово, то для нас это было критически важно, потому что именно оттуда мы получали железо и бронзу. Качественное железо, из которого делали сталь, хорошую. То есть, не будет этого, не будет ни оружия холодного. Не будет бронзы – не будет пушек. Оттуда же мы получали специалистов из Западной Европы. Потому что, как это ни противно признавать, Россия в это время нуждалась в спешной модернизации, своих кадров у нас было мало образованных, а те, что были не справлялись. Поэтому поднимать артиллерию мы были вынуждены с помощью иностранцев, мы сами не могли это потянуть. Ни колокольное производство, ни, собственно, артиллерийское производство. Строительство новых крепостей без иностранных инженеров тоже было немыслимо. Да, мы могли построить прекрасный какой-нибудь кремль в XIV веке, но это была крепость средневековая, на совершенно другом основании построенная. И нам нужны были европейцы. И их везти ближе всего и удобнее всего через Прибалтику. А немцы не пускали к нем ни железо, ни специалистов. И для нас это было критически важно. Ярким примером стало дело Шлитте. Это судебный процесс 1548 года в Любеке, который произошел над Гансом Шлитте. Иван IV еще совсем молодой, видимо, не он, а его окружающие, завербовали этого Ганса Шлитте, который должен был в Европе набрать специалистов. В Москву должен был доставить мастеров и докторов, которые могут ходить за больными и лечить их, книжных людей, понимающих латинскую и немецкую грамоту, мастеров, умеющих изготовлять броню и панцири, горных мастеров, знающих методы обработки золотой, серебряной, оловянной, свинцовой руды, люде, которые умеют находить в воде жемчуг и драгоценные камни, золотых дел мастеров, оружейных мастеров, мастеров по отливке колоколов, строительных мастеров, умеющих возводить каменные и деревянные города, замки и церкви, полевых врачей, умеющих лечить свежие раны, людей, умеющих привести воду в замок и бумажных мастеров. Всего Шлитте завербовал 300 человек. Кстати, включая специалистов по переводу богослужебных книг, в количестве 4-х человек. Юристов, переводчиков, это не включая ремесленников, котрые были важнее всего. Они поехали двумя колоннами в Россию. Одна через Пруссию и Ливонию, в Вендене в Ливонии ее заловили, арестовали всех и около 5 лет держали в заточении, после чего заставили работать на себя. Куда вы поехали, вы уже приехали. А, собственно, сам Шлитте ехал через Любек., чтобы потом отплыть в Колывань, в Ревель, в Таллин. Ну, Любек был связан с Орденом на тот момент договором, и, когда попросили, его там арестовали со всеми специалистами. И Шлитте поставили на штраф, он отказался платить, его тут же заточили в тюрьму. А одного мастера немецкого, по имени Ганс, который пытался самостоятельно пробраться в Россию, изловили и отрубили ему голову.
Д.П. Неплохо.
Клим Жуков. Это все, понятно...
Д.П. Это к вопросу оправе передвижения. К вопросу прав человека, которые издавна торжествуют в Европе.
Клим Жуков. Да. Куда вы собрались? Права, конечно, есть. Как говорит Михаил Васильевич Попов: “Вы все имеете право кушать с золотого блюда. Блюда, может быть, нет, а право есть.” Понятно, что такая ситуация вызывала крайнее недовольство и раздражение Русских властей. Если при Иване III это было неприятно, то уже при Иване IV, при его внуке, это было уже не неприятно, а уже невыносимо. Именно с точки зрения развития страны. И Ливонию нужно было прибирать к рукам, по крайней мере частично. И чем больше балтийского побережья у нас будет, тем лучше. Причем тут Иван занял бескомпромиссную позицию, потому что ему было решительно все равно, кто будет держать Россию за горло. Немцы, литовцы, шведы, датчане, все вместе - какая разница. По этому поводу типичнейшая фраза, которая из учебника в учебник ходит, он более-менее всем известна, ну я ее зачитаю, это из переписки короля Сигизмунда II Августа Ягеллона и королевы Англии Елизаветы I. Вот, что пишет Сигизмунд: “Московский государь ежедневно увеличивает свое могущество приобретением товаров, которые привозятся в Нарву. Ибо сюда, помимо прочего, привозится оружие, до сих пор ему неизвестное. Приезжают военные специалисты, посредством которых он приобретает средства побеждать всех.” Понятно, что это недопустимо совершенно. Ливонская война началась, конечно же, с этого дурацкого повода, с Юрьевой дани. Но он с одной стороны дурацкий, а с другой про вполне конкретные деньги. Всего набежало 60 тысяч талеров. За то время, что вы не платили эту самую дань. А ливонцы вроде и собрались платить, а вроде и нет. Собрали всего половину. В общем пришлось напугать их. И в январе – феврале 1558 года в Ливонию вторгаются люди хана Шегалея, наши любимые мещерские татары. Произвели там фурор. И корпуса Глинского Михаила и Захарьина-Юрьева. Они прошли по восточной Эстонии, вернулись обратно с добычей в марте, если не ошибаюсь. Тут как раз выяснилось, что денег нет, 60 тысяч талеров платить ливонцы не могут. Могут заплатить только 30 тысяч, этого было маловато. Стало понятно, что нужно забирать все самим, что и требовалось. Ну, а Нарвский гарнизон в это время обстрелял Ивангород. По собственному почину. Все началось как положено. За май – октябрь 1558 года наши войска забрали 20 городов в Ливонии. Часть, конечно, сдалась самостоятельно, потому что, как я уже говорил в прошлых роликах про ливонские войны, в общем этим купцам, которые жили в этих городах, было абсолютно все равно кому платить налоги. Им главное, чтобы торговля шла, а вся эта беготня с пушками, с саблями, под стенами, им была совсем ни к чему. Триумфально начатая война, гигантские территории захваченные, большие победы, в общем одержанные малой кровью. Этим воспользовался новый магистр Готхард Кетлер, он собрал армию около 10 тысяч человек и подошел под крепость Ринген, которую взял после осады и штурма. Очень обрадовался. Да, был разбит корпус наш деблокирующий, воеводы Репнина. Но это имело очень большие последствия для Ордена. Частный успех, после чего Иван отправляет уже по-настоящему большие силы туда, которые не собираются уходить на зимние квартиры и начинается уже завоевание форменное. 17 января 1559 года немецкий военачальник Фелькензан под Ригой, у местечка Терзан, терпит сокрушительное поражение. У нас говорят, что убито 400 рыцарей, это конечно неправда, не было там всего столько рыцарей, но, наверное, около 400 человек потерял. Сокрушительное поражение, было захвачено еще 11 городов. Наши войска под командованием князя Серебряного дошли до Риги и сожгли на рейде флот. И только в феврале войско возвращается домой, с просто колоссально добычей. После этого рейда, зимнего 1559 года, Иван IV предоставляет очередное перемирие Ливонскому Ордену, чтобы они могли как-то подумать. А успех-то он не закрепил, потому что были возможности добивать и дальше. Но Иван IV, что бы ни говорили, человек был крайне порядочный в международных делах. Он, по крайней мере в то время, не позволял себе нормальных для современного менталитета поступков, что если противник валяется, его нужно дотоптать. Чтобы он вообще уже не думал ни о каком сопротивлении, а уже потом, когда очнется, поговорить. Вот нет, не дотоптал. И это был несомненный просчет, конечно. Потому что, во-первых, Орден смог собраться с силами, а самое главное, у Ордена появилось время подумать. Какое время подумать, он использовал с толком, а именно, Орден провел секретные переговоры с Литвой и ушел под ее протекторат. Таким образом в 1560 году Орден прекратил свое существование. А мы, в итоге, оказались втянуты в войну одновременно с Польшей, Литвой, а также Швецией и Данией, которые с своих сторон лезли на территорию этого самого Ливонского Ордена. Одна дело было добить этот Ливонский Орден, а другое дело, когда вот такая коалиция. Одно было хорошо, что коалиции как таковой не было. Потому что, как мы помним, Литва и Польша, это самостоятельные государства, не смотря на то, что управляются одним и тем же человеком. При этом датчане имели серьезнейшие счеты к шведам и полякам. И поэтому друг за друга они воевать не хотели, они хотели Ливонию дербанить. Чем воспользовались, естественно, наши дипломаты. Что интересно, Иван IV ни с кем не встречался лично из государей. Ему конечно Сигизмунд II предлагал, вроде бы даже разрабатывался проект их личной встречи. Но он на это не пошел, просто потому, что Иван IV был выше их по статусу, ему было «не в положняк»общаться с королевской или какой-нибудь герцогской мелочью. Потому что он царь, он император, а любой король в Европе, он всего лишь король. Он мог общаться с императором Карлом V Габсбургом, например, или Филиппом. Это был человек его уровня, все остальные были рангом ниже. И идти лично с ними на переговоры, это было себя ронять. Поэтому Иван IV очень тонко выдерживал эту дипломатическую тонкость. Хотя эта тонкость была «толстостью». Когда он не являлся на переговоры, все понимали, что он хочет сказать фактом своей неявки.
Д.П. С королишкой.
Клим Жуков. Да. Ну, в 1560 году возобновляются военные действия. Мы берем Ауксне в Латвии, это тогда назывался город Мариенбург. Не тот Мариенбург, который в Пруссии, этот местный. Вильянди, он же Филин, в Эстонии. Как раз Ливонский Орден распадается окончательно. Шведы как раз отняли часть земель, Ревель отошел к Швеции. Ревельский епископ уступил свой остров Саарема, он же Эзель, датскому герцогу Магнусу, брату датского короля Фредерика, за 30 тысяч талеров.
Д.П. Недорого.
Клим Жуков. Это по тем временам было серьезно. Вот, дипломатическая обстановка вокруг России сложилась крайне непростая. Во-первых, 1561 – 1562 год происходит “Крымский аукцион”, где крымский хан Девлет-Гирей вдруг понял, что Литва науськивает его на южные пределы России. Чтобы он там все грабил, за что готова платить. Он там пограбит и будет здорово. А в это время Иван IV предлагает сделать то же самое с Литвой. И тоже готов платить, так называемые, “поминки”. То есть подарки. Кстати, Девлет-Гирей отлично помнил, что отличные прецеденты были у его старшего родственника Менгли-Гирея, который прекрасно грабил Киев. Вот. При этом он не спешил продаваться ни тому, ни другому, ну, кто больше предложит. При этом Литовцы торговались отчаянно, а Ивану Грозному нужно было, во-первых, сохранить деньги, потому что понятно, что эта крымская прорва могла проглотить любое количество денег, абсолютно любое. И в следующий раз попросить больше. Потому что ,если ты заплатишь ему столько же, он скажет: “Слушай, ты столько мне уже платил, Литва платит больше, поэтому давай-ка я лучше на тебя нападу.” При этом Иван Грозный “Крымский аукцион” вел крайне хитро. Он никогда не посылал в Крым “поминок”, он слал частные подарки только. Они, конечно, для рядового человека были за пределами мечтаний, но в рамках государства, это было ни о чем. То есть он ни разу не заплатил Девлет-Гирею столько, сколько было бы прилично заплатить. и перекупить его на свою сторону. Но при этом он постоянно оказывал давление на Литву, которая постоянно была вынуждена, во-первых, держать дипломатов там. И он оказывал давление на Девлет-Гирея, который не мог решить, кому же продаться, и поэтому никуда не ходил в набеги. Это было очень важно, таким образом можно было с южной границы снять войска. И, во-вторых, 26 ноября 1561 года Германский император Фердинанд запретил снабжение России через Нарву. То есть мы оказались в торговой блокаде. Ну, и блокаду поддержал Эрик XIV Шведский.
Д.П. Санкции.
Клим Жуков. Да. Мы были под серьезнейшими санкциями. Более того он послал каперов, пиратов, которые должны были безнаказанно перехватывать любые суда, которые идут в Нарву. Ну, и наконец, между Литвой, Польшей, Данией и Россией шли тяжелейшие, нудные переговоры о статусе уже захваченных Ливонских земель. Ну, понятно, что Ливонии уже больше нет, но земли-то остались. И там стоят войска. Причем литовцы и шведы требуют, чтобы мы просто убрались оттуда, иначе они начнут воевать против нас. Дания говорит: “Знаете что, если они уедут, нам потом придется с вами воевать один на один, давайте поговорим об этом поподробнее.” И вот тут-то посерединке между ними вскочил Иван IV, как пешку в ферзи проведя Алексея Басманова туда, который возглавлял посольство. Он не только был немножко, как говорят, не той ориентации, но и хорошо соображал в дипломатии. Потому что он, а затем Ромодановский вели эти тяжелейшие переговоры по-настоящему виртуозно. На серии саммитов и при обмене грамотами, выяснилось что датчане требовали сохранить Ливонию в “статусе-кво”, то есть, где чьи войска стоят, там пусть и остаются. Вот по факту переделить ее по новому и все. А русские дипломаты стояли совершенно на другой позиции, они говорили: “Мы не знаем что такое Ливония. Вы говорите про какую-то Эстонию, а, собственно, что такое Эстония? Мы не знаем никакой Эстонии, есть Юрьева вотчина. Это все земли Рюриковичей.” А то, что вы там себе напридумывали, Эстония, Ливония, мы вообще не знаем. Причем все земли, которые находятся под чужими войсками, трактовались как временно переданные в держание царем иностранным государям. То есть они трактовались не как завоеванные, а как переданные во владение. То есть вы ими владеете, а когда царь раздумает, вы ими владеть перестанете.
Д.П. Тяжело было жить.
Клим Жуков. Дания упирала на то, что вот посмотрите на Ревель, у них там в гербе три льва. Это вам ничего не напоминает? Это, вообще-то, наш герб. Он же “Таалина” - “Датская крепость”. Раковор, Нарва, Эстония, это или датские города или датские территории, которые были крещены датчанами, наконец. И наши дипломаты натурально включали полное непонимание, они переводили все в разговор о терминах. Эстония, Раковор, вообще ничего не знаем – это земли насильно отнятые у Рюриковичей. Это вот Юрьева вотчина и все, Юрьева держава. Кроме того, наши дипломаты, совершенно блестяще, уходили в мелочи. Те есть, если почитать эти грамоты, это видно, что идет торг за какие-то поместья. Натурально, начинали выяснять, кому там принадлежит этот кусок земли в пять гектар. И это продолжалось сутками, после чего, когда вроде бы обо всем договорились, понятно, что у живого человека в голове все это не умещается и голова взрывается через некоторое время, вот после этого выкатывали настоящие требования. Уступали там какое-то поместье, а после говорили: “Знаете что, а теперь признайте, пожалуйста, наше владение Ригой.” Например. Вот, в частности, 18 июля 1562 года Басманов уступил Дании острова Монш, Кит, Дагон и Абрука, которые были заняты датчанами. Он торговался, торговался и уступил. Датчане опешили, сказали: “Послушайте, там уже наши войска стоят.” Он говорит: “Вот и пускай стоят, мы не против.” И только 27 июля, то есть, через девять дней выяснилось, что Россия фактически предлагает Дании союз против Швеции и Польши. Или, как минимум, гарантированный нейтралитет Дании, чтобы она просто не вмешивалась. Предлагали подписать мир, торговлю, нейтралитет, невмешательство в войну. Все, что угодно. Но только за признание фактического владения Россией Ригой и Нарвой. Потому что мы же их захватили. Но, как только Дания признала бы это, вот подписали бы бумажку, присягнули бы крестоцелованием, они сразу бы оказались в войне против Швеции и Польши. Потому что это был однозначно враждебный жест по отношению к Швеции и Польше, которые тоже претендовали на эти земли.
Д.П. Ох не просто.
Клим Жуков. И вот, 4 августа, это вообще, можно сказать, блестящий ход нашей дипломатии. Да, Иван IV вообще сказал один раз, что мы прекращаем всякие разговоры и уезжайте домой. Просто потому, что какой-то монастырь в Колоцках, занятый, датчане отказались признавать нашим. Это все было рассчитано на одно, чтобы дипломаты напугались и стали посговорчивее. И вот 4 августа, это сколько времени продолжались переговоры, выяснилось что конкретно хотел Иван IV устами своих дипломатов сказать. Были заключены две грамоты, на которых потом присягал царь. Одна датская, другая русская. Причем в русской грамоте были по пунктам перечислены русские владения в Ливонии, включая спорные, на которые датчане никак не шли на передачу. И датская грамоте, где было сказано какая часть Ливонии русская. И датская уехала в Данию, а русская уехала в Россию, кому какое дело какая грамота в России лежит. Но, при этом, договор был заключен. У нас оказался с Данией мир, что важно, прямая торговля с Данией, как с нейтральной державой. И мы таким образом фактически развязали себе руки на Балтике. То есть, 4 августа 1562 года стало понятно, что мы можем спокойно воевать, датчане не впишутся за врага. Может и нам помогать не станут, но у нас есть торговля и гарантированный нейтралитет. А это мощнейшая держава, между прочим. Кстати, Иван IV был такой молодец, что предлагал датчанам в какой-то момент заключить договор о разделе Польши и Швеции. Между собой. То есть, какая Ливония? Давайте Польшу поделим. Кстати, в этом отношении, если говорить о переговорах с Литвой, то литовцы от нас не отставали, говорили: «Ну, верните нам Новгород с Псковом».
Д.П. Наглые.
Клим Жуков. У нас же там, между прочим, сидели несколько раз наши князья. Так что уж давайте, вот. Тут самое главное было много заявить.
Д.П. Чего-нибудь, да перепадет.
Клим Жуков. Да, да. Ну, и снова к войне, теперь уже с участием Литвы. Тут можно боевые действия поделить на два уровня. Первый, это государственный уровень. И второй, это уровень низовой. Первый уровне, это понятно, действия, предпринимаемые войсками. Действия, санкционированные сверху. То есть, это у нас 1562 год, в Смоленске воевода Морозов вторгается в Мстиславльский повет. Мещерский атакует Могилев и Стародуб. 28 мая шведы берут Пярну в Ливонии. Из Великих Лук происходит рейд на Витебск. Князь Серебряный и Глинский снова ходят под Мстиславль. Выиграли, участвовали в сражении под Невелем, они, понятно считали, что они выиграли, а литовцы считали .что выиграли они. В общем, ничья. Шведы выбили датчан из Абцига, а литовцев из Пайды, своих союзников. Внезапно, под горячую руку. И вот эта рейдовая война могла тянуться годами и годами. Мы видим как это происходило во время первой Смоленской войны 1512 – 1522 года. Десять лет это происходило, прибежал-убежал. И низовая война, второго уровня, она вообще лет 100 не прекращалась ни на один месяц. Я в этой войне только с 40-х годов насчитал, только зафиксированных, 50 частных драк на границах. Это, как я говорю, был дикий Северо-Запад. Причем, в отличие от Дикого Запада там, это были не детские игры. Потому что при всем уважении к индейским вождя и американским ковбойцам, они не были профессионалами, это были люди родоплеменного строя и пастухи, вооруженные револьверами. А это были все военные профессионалы, которые занимались тем, что ежегодно резали друг друга. Сто лет. Причем то, что я там насчитал, это ни о чем не говорит, даже выборкой считаться не может, потому что я мог что-то упустить, и наверняка упустил. А, во-вторых, сколько оттуда не попало в летописи и документы, мы вообще никогда не узнаем. И, как выяснилось, Иван Грозный т?