Как в немецком Слуцке свалили мэра – даже канцлер не защитила!

Следует заметить, что полномочия местных органов власти целиком отдаются на усмотрение 16 федеральных земель. Отсюда и разнообразие моделей: «модель магистрата», «Южногерманская модель», Северогерманская система совета», «модель бургомистра»… Принципиально важно, что Федерация не влияет на их выбор: все на откуп граждан.

Не будем рассматривать нюансы отличий и мы. Просто поговорим с Николаем Касперчуком – нашим земляком, который уже десяток лет живет в Германии. В своей еще «беларусской» молодости он поучаствовал в общественной жизни родного города, отсюда интерес и к немецким политическим реалиям.

Зачем вступают в партии?

– Сравнить организацию местного самоуправления у нас и в Германии?

Дома я всегда ощущал необходимость контролировать свои политические, гражданские поступки. Годы прошли, а это не просто осталось как некое архаичное исключение, а стало драматичнеой нормой. Особенно, кстати, во время выборов.

Ну а здесь совсем иное… Ну как мы на Могилевщине могли повлиять на депутатский состав? Да никак! Все по разнарядке, включая обычных местных депутатов, не говоря уже о председателях исполкомов – на назначение тех горожане вообще влиять никак не могут. Их президент выбирает. Ему они и подотчетны. Тут же совсем другое!

– Ну, до выборов бургомистров, мэров еще дойдем. Давай вначале о возможностях попасть в городской актив. Вот ты можешь туда пробиться?

– Тут акцент на участие человека в партийных структурах. Они реально действуют, в них люди обкатывают свои навыки участия в политической и общественной жизни, формируют свое представление о сложившейся социально-экономической обстановке в регионе, его актуальных проблемах, о ситуации в стране…

– Сколько партий в вашем 70-тысячном городке?

– Двенадцать: согласитесь, найти единомышленников по интересам можно. Кстати, в выборах на национальном уровне количество участвующих партий куда меньше, чем на муниципальном.

– Обычно они выстроены по рейтингам, среди которых пяток крупных, которые все фактически и определяют…

– Политика – это вовсе не безнадега, как в Беларуси с ее единственным «политиком» и президентским пулом ручных структур, плюс пяток оппозиционных, которые долгое время влачили свое существование для демократического фасада режима, не более. А сейчас все идет к тому, что их прикроют полностью, если не прогнутся вместе с «генеральной линией»…

В Германии иное. Да, годами доминируют несколько партий. Например, христианские демократы, социал-демократы нынешнего канцлера Германии, младшие партнеры Шольца по коалиции – Свободные демократы, другие…

Но возможность прорваться наверх есть и у остальных: например, жизнь вытолкнула ближе к «солнцу» «зеленых». А разве в Беларуси экологическая ситуация не желает оставаться лучшей? Но нет: на уровне общественных организаций всех из этого сектора либо близких к нему вообще лишили регистрации, даже «Птушак Бацькаўшчыны”, не говоря о партии…

– Среди представленных в вашем городе партийных структур есть радикальные?

– Нет, радикалы сегодня здесь, на севере Германии, никому не нужны, даже националистическая Альтернатива для Германии (AfD) не востребована. Иное дело – восточные земли, Саксония, например. Там страсти кипят куда как круче. В итоговый бюллетень для голосования не все партии рекомендуют своих кандидатов, понимая по ходу, что шансов на достойное выступление не много.

Например, пираты либо защитники животных, интересов пенсионеров понимают: их час еще не пробил.

Ради чего бьются за место советника?

– Ну хорошо: ты станешь, например, социал-демократом. Что дальше?

– Активность, напористость, труд – вот приблизительная схема, которая даст мне возможность попасть в партийный список из лучших членов организации. Перед выборами – голосование во внутрипартийном конкурсе, победитель которого попадает в список для голосования горожан. Вместе с четырьмя-пятью представителями других партий.

– Но ведь у всех разные возможности для агитационной работы среди избирателей. Я правильно понимаю?

– Да. Тут у каждого свой шесток. Конечно, определенные ресурсы выделяет партия – сколько может, а возможности различаются, это правда. Чем крупнее партия – тем больше средств. Важны также и личные обстоятельства кандидата, его контакты. Формы – самые разные, включая городские вечеринки, встречи с высокими гостями из крупных городов вплоть до столичных. Сразу оговорюсь: деньги в кампании не самое важное. Что проку в количестве листовок или оформлении пикетов, если не хватает содержания программы, креатива, харизмы кандидата в городские управленцы?

– Ну, в Беларуси проблемы даже в форме агитации – листовки и реклама, количество средств на пиар жестко регламентируются.

– Здесь по сравнению с нами полная вольница, хотя ограничения есть, но это уже тонкости. Главное – на выборах ты действительно можешь заявить о себе в полный голос и показать все, на что способен.

Победители работают затем на благо города без зарплат. Правда, иногда они выполняют какие-то временные важные задания и тогда им платят по 20 евро за час работы. В маленьких городах (до 10 тысяч) даже бургомистр не на окладе. Подавляющее большинство на таких должностях – члены партий, лишь в единичных случаях на волне чрезвычайной активности горожане могут избрать себе беспартийного руководителя.

– Где, в чем тогда стимул для идущих в городские советы?

– Во-первых, это выброс гражданской энергии. Во-вторых, город – шажок к твоей политической карьерой, если ты задумываешься о ней. Проявишь себя в в таком масштабе – иди далее на региональный уровень, а затем уже и на национальный. Это в Беларуси «политиком» можно стать сразу – попасть в парламент прямо с заводской лаборатории или студенческой аудитории, фактически совершенно неподготовленным, главное, ты благонадежен и в поле зрения какого-то доброго дяди. А вот здесь такой подход не прокатывает. Кстати, статус депутатства в Германии начинается с регионального уровня. В городском совете здесь ты просто… подбираю слово… ну, советник, волонтер. Да, победил и стал советником города. Они собираются, обсуждают вопросы городского развития раз в месяц.

– Что важно для жителей вашего небольшого города?

– Не такой он и маленький – под 70 тысяч населения. Это значит, хватает промышленных предприятий, развита сфера обслуживания… Соответственно, можно говорить и о проблемах, которые, конечно же есть. Но в целом все здесь по немецки отлажено, я бы сказал – мои новые земляки привыкли к комфорту. И захотелось большего.

– Чего именно?

– Одним словом даже не скажешь. В общем, неполитизированному беларусу даже и не объяснить. Впрочем, те, кто помоложе, поймут: бюргерам начало нехватать энергии, креативности, свежего воздуха; они захотели перемен.

– От хорошего к еще лучшему?

– В точку! Причем точные параметры этого «лучшего» не смогли толком определить даже партийные активисты, попавшие в списки для голосования.

Всегда ли выбор верен?

– И чем это закончилось?

– Как и принято в демократическом сообществе – сменой власти. Городской. В лице бургомистра. Вот представьте: человек обеспечил комфортный порядок, а народ говорит ему: мало! Обидно? Конечно. И эта обида вызвала тревогу на самом верху: перед самыми выборами к нам из Берлина приехали очень солидные гости… Попробуете угадать, кто?

– Госпожа Меркель, канцлер Германии? Неужели?! Агитировать за бургомистра 70-тысячного города? Зачем?

– Да, Меркель! Но – в роли лидера своей партии. Как ответственный политик, она понимала, что возможное поражение христианских демократов на национальном уровне начинается на вот таком муниципальном. Конечно, приедь в условные 70-тысячные Слуцк либо Жодино руководитель Беларуси ради поддержки кандидатуры своего сторонника, то исход в таком случае предрешен автоматически…

– Зато город подчистили бы к высокому визиту!

– А заодно и «зачистили» от инакомыслящих… Ну а в Ледовый дворец или какой Дом культуры нагнали бы «молчунов»… Но здесь все по иному. Впрочем, есть и немного и от нашего сценария: в городе на день встречи с канцлером заметно добавилось силовиков. Но вели они себя тише воды и ниже травы. Диалог с Меркель проходил на центральной площади – в отличие от Беларуси аудиторию не фильтровали от слова «никак». Хочешь – приходи. Желаешь – спрашивай: никакого предварительного отбора и собеседований, никаких заранее разданых вопросов.

– Избирателям было интересно?

– Да, конечно, они же хотели перемен! Собралось тысяч десять, не меньше. Вот представь: такие гости приехали из Берлина и центра федеральной земли, защищают с трибуны действующего бургомистра, а площадь периодически скандирует: «Свали! Свали! Свали!»

– Свалили?

– Да, и Меркель не помогла – свалили с перевесом в 400 голосов.

– Статистическая погрешность, у нас без зазрения совести вывели бы победную цифру «нужному» кандидату…

– Здесь о таком даже не помышляют.

– Ну и как – доволен народ своей победой?

– Произошедшее три года назад здесь, под Ганновером, напоминает мне ситуацию в Беларуси в 1994-м году: хотели перемен, законно выбрали «своего», как большинству тогда казалось, человека, но уже через два года поняли: ошиблись. Знаете, у прежнего мэра была репутация достаточно активного, ходока в люди… А новый, хотя и помоложе, напрочь отверг практику такого общения, руководит с помощью бюрократии, против которой город тогда как раз и выступил… На удивление он безактивен, даже в прессе мало присутствует.

– То есть реально нового не дождались? Скучный порядок как был так и остался?

– К сожалению, еще больше откатился в тень. Новое вино в старые меха не влили. Врач по профессии, новый мэр с городской депрессией не справился. Увы.

– И что в итоге – переизберут на новых выборах?

– Если появится интересный кандидат, то даже не сомневаюсь – переизберем. Такого, как в Беларуси, когда пришел на должность и остается на ней годами, здесь не будет…