– Энрико, Вам ведь уже доводилось бывать в Москве. Какой она запомнилась Вам и как Вы воспринимаете ее теперь?. – Впервые я побывал здесь в 1989, и после этого еще несколько раз приезжал в Москву. Я видел Москву в разные фазы ее истории. И сейчас я ощущаю себя здесь как дома. Здесь я среди друзей. – Когда Вы составляли программу для сегодняшнего концерта, чем Вы руководствовались?. – Главным для меня было представить публике музыку тех мест, откуда я родом, ее традиции. Поэтому в афише – Пуччини и Пьяццолла, который хоть и аргентинец, но итальянского происхождения. И современный композитор Роберто Молинелли, который будет присутствовать в зале. В программу второго отделения мы включили одно из важнейших сочинений, входящих в репертуар камерного оркестра, – Дивертисмент Белы Бартока. А в качестве затравки – «Романс» Сибелиуса, который исполняется не так уж часто. – Расскажите о пьесе Молинелли, которая в России прозвучит впервые.. – Ее название - «Twin Legends» («Две легенды») – отражает две большие и сильные страсти автора: Гершвин и Пуччини. В ней выражено восхищение этими двумя фигурами. Поэтому в пьесе мы услышим и джазовые мотивы, и лирические - очень певучее красивое кантабиле. . – Но музыка Гершвина и Пуччини очень разная – как удалось композитору соединить их в одном сочинении?. – Это секрет автора (смеется). Но от себя могу сказать, что пьеса очень красивая, глубокая и публике обычно очень нравится – надеюсь, понравится и московским меломанам. – Есть ли у Вас кумир среди музыкантов?. – Я бы сказал так: многие – и никого. Есть целый ряд великих виолончелистов прошлого. И, конечно, я не могу скрыть огромного восхищения, любви и признательности Мстиславу Ростроповичу, с которым мне посчастливилось общаться. Он значил для меня очень многое и во многом повлиял на меня – и как человек, и как музыкант. Тем не менее, главное для меня – это все-таки оставаться собой. – А как получилось, что Мстислав Леопольдович стал Почетным Президентом оркестра «Солисты Павии»?. – В тот момент, когда создавался оркестр, я был с Ростроповичем в довольно тесном контакте. И когда встал вопрос о презентации нового коллектива, я спросил его, можно ли будет нам поставить его имя рядом с моим. Маэстро сказал мне: «Если это поможет – я с удовольствием!». – Но почему Вы решили создать оркестр? Вам стало мало себя и своей виолончели?. – Я сам родом из камерного оркестра. Жизнь подтолкнула меня в другую сторону и сделала солистом. Но для меня по-прежнему очень важны мои друзья. Мой оркестр - это мое детище. – И последний вопрос - об инструменте, на котором Вы играете.. – Мастер, сделавший эту виолончель, - Пьетро Джакомо Роджери. Это инструмент 1717 года, и когда-то он принадлежал самому Паганини. Видите, вот здесь на грифе вырезаны его инициалы? Потом этой виолончелью владел Альфредо Пиатти и многие другие великие виолончелисты. Мне предоставил ее музыкальный фонд 10 лет назад. Это поистине восхитительный инструмент! – Говорят, у великих инструментов непростой характер. А как складывались ваши отношения? . – Она очень щедра ко мне – сейчас, спустя 10 лет. А поначалу нам было сложно найти взаимопонимание. Понадобилось довольно много времени, чтобы она поняла, чего я хочу от нее добиться, а я понял, как именно получить от нее то, что мне нужно. Это была настоящая любовная история! А сейчас она помогает мне добиваться тех красок, которые звучат у меня в голове, а кое-что даже и подсказывает. Так что эта романтическая история со счастливым концом! ( смеется.) Беседовала Светлана Остужева.
