В отличие от многих подобных выставок, «You’ve Got 1243 Unread Messages» не позволяет своим гостям оставаться немыми зрителями, бесцельно перемещающимися от экспоната к экспонату. Одна из ее задач (она же – главное достоинство) – дать посетителям возможность самостоятельно сделать вывод, додумать про себя историю предмета, найти среди экспонатов маркеры полузабытой культуры – той, что была если не полностью вытеснена, то в корне изменена с воцарением интернета. Шахматы по переписке. Один из таких маркеров – шахматы по переписке или заочные шахматы – игра, о существовании которой поколение, выросшее онлайн, скорее всего, никогда не слышало. Особенно востребованными шахматы по переписке стали, когда Советский союз опустил свой «железный занавес»: отобрать у профессионального шахматиста возможность искать новых соперников было все равно, что украсть у биатлониста лыжи. Игра в заочные шахматы могла длиться годами: с учетом скорости почтовых услуг на один ход у игроков могла уйти пара месяцев. Организаторам выставки удалось найти партию, брошенную в самый разгар: на специальной почтовой карточке, помеченной 1981 годом, пара несделанных шагов до победоносного шаха. И записка, с которой по традиции начинался матч: «Поздравляю с началом нашей игры! Я работаю методистом в техникуме и преподаю физику. У меня есть два сына, близнецы, им 14 лет». . Спустя тридцать с лишним лет нарисованная шахматная доска кажется почти ребячеством, приложенная к ней записка – ненужной подробностью. Но из этих подробностей удается сложить личную историю людей – тех, что не успели впечатать свое имя в социальных сетях, надолго, если не навсегда, обозначив себя во времени. Хроника одной измены и одного «Москвича». Так, Каспарс Ванагс, один из кураторов выставки, уверен, что сегодня интернет знает о нас гораздо больше, чем нам бы хотелось, тогда как в аналоговую эпоху людям было проще хранить свои секреты. Одна из историй на эту тему – «Хроника связи» – рассказ о внебрачной интрижке между владельцем немецкой фабрики G. (39) и его секретаршей М. (24). Он женат, она замужем. Детей нет. Они вместе выбирались в деловые поездки и тайно встречались в фабричной квартире, расположенной над их конторой. Возможно, М. даже не догадывалась, что G. хранил серию ее фотографий: М. в белье, М. с улыбкой в пол-лица, М. красит ресницы и закуривает сигарету. Неизвестно, какой идеей был одержим G. и что заставляло его вместе со снимками хранить в дневнике чеки из ресторанов, где они с М. проводили свидания и пустые упаковки из-под противозачаточных таблеток. Организаторы выставки смогли превратить довольно странную одержимость G. коллекционировать следы отношений с М. в искусство. Даже если их обоих уже нет в живых, в воображении зрителя живо возникает пейзаж, на фоне которого они встречались сорок лет назад: Западная Германия, в которую едва проникли скандинавские журналы с «мягким» порно, мини-юбки и другие зачатки равенства полов, рожденные сексуальной эмансипацией. . В качестве одного из центральных элементов экспозиции – еще одна фотохроника. Главную роль – роль члена семьи, участника всех уикендов и праздников, молчаливого свидетеля всех смертей и рождений – играет автомобиль. Голубой «Москвич», друг всех советских семей, отличается от своих близнецов регистрационным номером: «ЛАВ 74-24». Вполне вероятно, что это лишь обыкновенный заводской номер, куда слово «любовь» заползло по случайности; однако Каспарс Ванагс уверен в том, что «ЛАВ» – находка советских хиппи, тайком подмешавших ложку пацифизма в диктаторский режим. Коробка из-под чая, наполненная старыми пленками, попала к коллекционеру и фотографу Андрею Строкину от владельца магазина подержанных книг: на них снимки, запечатлевшие хронику семьи и их «Москвич» в период примерно с 1962 года до конца брежневской эпохи. Как портить книги. Но истории о незнакомцах – не единственный лейтмотив выставки. Другой, в свою очередь, связан культом пишущей машинки – предметом, так же характеризующим XX век, как XXI характеризует экран смартфона. Выставка рассказывает сразу несколько историй, связанных с пишущим машинками. Одна из них – о британском сценаристе и писателе Джо Ортоне и его партнёре Кеннете Холлиуэлле. В начале шестидесятых двое безработных друзей развлекались тем, что воровали книги, которые, по их мнению, были плохо оформлены, из Центральной излингтонской библиотеки. Они меняли суперобложки книг на самодельные коллажи, чаще всего неприличные, и возвращали книги на полки. Детективы смогли вычислить Ортона и Холлиуэлла по специфическому шрифту их пишущей машинки, и вскоре обоих посадили в тюрьму на шесть месяцев. Впрочем, сам Ортон был убежден, что консервативная Британия наказала их, скорее, за гомосексуальность, а вовсе не из-за испорченных книг. . Мотив порчи (или преображения?) книги выставка продолжает перформансом художницы Сизон Батлер (Season Butler), которая на глазах у публики безжалостно шинкует книги, как мясник – туши. Она отрезает слова и сортирует в соответствии с их грамматической принадлежностью. Глаголы настоящего времени – в один стеклянный сосуд, два других – для будущего и прошедшего. Отдельно – существительные и прилагательные. Это – не что иное, как сказки Андерсона, аккуратно расчлененные и разложенные по стеклянным контейнерам. Здесь все фантазии и страхи детства, все архетипы Фрейда и Юнга, все русалочки и принцы. Во втором акте перформанса слова возвращаются в новые строки текста – Батлер пишет новую книгу по мотивам самоучителя по писательскому мастерству и борьбе с прокрастинацией. Но только словами Андерсона. Искусство бедняков. Пожалуй, наиболее заметный художник из числа тех, чьи работы кураторам удалось собрать на выставке – Уильям Кентридж – один из самых востребованных и известных современных графиков. В 90-х годах он создавал анимационные фильмы из картинок, написанных углем и пастелью, главный герой которых – задумчивый Феликс – размышлял над проблемами апартеида. В Латвию же приехала одна из его поздних работ – фильм «Second Hand Reading» – на которой, однако, можно узнать отражение все того же Феликса, превратившегося из борца против расовой сегрегации в художника. Все тот же прием работы (графика, пастель, нарочито примитивная анимация) Кентридж называет «искусством бедняков»: весь фильм – это мир на страницах энциклопедии, в котором его персонаж-художник (темные штаны, белая рубашка, пенсне) с изяществом и проворством пробирается через вечные темы времени, природы, знаний, искусств и политики. Кентридж предлагает своим зрителям отнестись к миру искусства как к миру образов, каждый из которых – отдельная вселенная, приглашающая человека к участию в ее истории. «Какую бы страницу ты не открыл, ты – там», – заявляет Кентридж, пока его герой перешагивает с одной страницы на другую, не обращая внимания на смену пейзажей у него за спиной. . Выставка организована при участии Латвийского центра современного искусства и благотворительного фонда ABLV Charitable Foundation, который уже более 10 лет поддерживает культурные инициативы в области современного искусства, является главным спонсором латвийского павильона на Венецианской биеннале, а также занимается созданием коллекции для будущего Музея современного искусства Латвии. .
