Три квадрата неочевидного :: Литература
Свою культурную позицию сотрудники издательства обозначают сдержанно: «гуманитарная литература для подготовленного читателя». Но такое делают не они одни, - а на самом деле в случае «Трёх квадратов» всё куда более дерзко. И есть области, где они - первые (может быть – и единственные?).
Во многих отношениях они занимают позицию первооткрывателей, разведчиков, выявителей неочевидного. Начать хотя бы с того, что они представляют жителям России нашу собственную, неизведанную страну: выпускают – практически с самого своего начала - серию фотоальбомов «Открывая Россию» (кстати – проект одного-единственного человека, американца, - благодаря этим двуязычным альбомам Россию открывают для себя и его соотечественники). Чердынь, Тотьма, Иркутск, Тобольск, Соликамск, Каргополь, Соловки, Бурятия, Чита… Иногда по два-три альбома в год. Каждый посвящён одному региону.
Та же работа продолжается в серии «Художественные сокровища российской провинции» - о провинциальных музейных коллекциях, о собранном в них народном и церковном искусстве, под научной редакцией петербургского историка архитектуры и народного искусства, кандидата искусствоведения Михаила Мильчика. Вот тут «Квадраты» точно первые: никто до сих пор не описывал всех этих залежей подряд, в рамках единого проекта, с такой систематичностью, научной основательностью (в «Приложении» к каждому выпуску помещаются тематические исследования приглашенных специалистов)– и при этом общечеловеческим языком и с качественной полиграфией.
Вообще, фотоальбомы - важная линия деятельности «Трёх квадратов». Из самого яркого можно сразу вспомнить публикацию открытого ими архива замечательного русского фотографа Сергея Челнокова (1861-1924) [1]. Челноков умер в эмиграции, а его оставленный в Москве огромный – и чудом сохранившийся – архив: более полутора тысяч стереофотографий на стекле, пятьдесят цветных диапозитивов в технике автохром и свыше трёх сотен авторских отпечатков в альбомах! - до недавних пор оставался неизвестным. Настоящая машина времени: живое прошлое – уличные сцены, бытовые зарисовки… - жизнь не напоказ, а для самой себя, думающая, что она - будничная, никому не интересная и будет такой всегда.
Но визуальными искусствами и их толкованиями дело никак не ограничивается. Говорящим по-русски издательство предлагает задуматься над собственным языком – в его актуальном, принципиально неготовом, на глазах складывающемся состоянии. Этим у нас занимаются действительно немногие. Ещё на заре существования «Трёх квадратов», в 2003-2004 годах вышла одна из самых, наверное, запомнившихся читателям его книг – увесистый двухтомник Гасана Гусейнова «ДСП: Материалы к русскому словарю общественно-политического языка»: «первая попытка представления действующей модели современного русского дискурса на фоне советского идеологического языка и близкого к нему языка конца XX века», где из «текстов многих сотен носителей русского языка - как писателей, журналистов, философов, так и простого "человека с улицы"» были собраны в речевой портрет времени его ключевые слова и выражения. В прошлом году «словарная» линия была продолжена: издательство выпустило «Словарь перемен-2014» - словесный слепок мучительного года, когда началось русско-украинское противостояние и новейшая холодная война.
Кстати, именно теперь, во время трагической слепоты русских и украинцев друг к другу в «Трёх квадратах» - тоже в конце прошлого года – вышел сборник украинской прозы «Небо этого лета»: о войне, о человеке в катастрофе – и не только в той, что разворачивается на наших глазах. О видении и проживании катастрофы изнутри. О гибели всерьёз.
Они вообще не боятся идти на рискованные шаги. В частности - издавать авторов, почти или вовсе неизвестных русской читающей публике. Самым впечатляющим проектом этого рода стала начатая в 2003-м серия «Венгерская библиотека», «Bibliotheca Hungarica». «Мы специально выпускали её как покетбук, - признавался в одном из интервью наш сегодняшний собеседник, - в соблазнительно яркой обложке, чтобы её можно было легко украсть со стенда.» Имелся в виду стенд на книжной ярмарке. И что вы думаете? – расчёт оказался верен. Несколько книжек, к издательской радости, действительно украли! - а на следующий год читатели уже интересовались, не вышло ли в серии чего нового? В этих дерзко-жёлтых небольших томиках впервые заговорили по-русски значительные венгерские авторы XX века, имена которых до тех пор вряд ли что-нибудь говорили основному числу наших соотечественников: Петер Надаш, Иштван Бибо, Бела Хамваш… Разве что в связи с Липотом Сонди некоторым совершенно справедливо придёт на ум известный тест Сонди (действительно, им и разработанный). А остальные? – Теперь, по крайней мере, у нашего читателя появилась возможность узнать о них, а вместе с этим - и о целом пласте (а то и не одном) европейской интеллектуальной жизни. Поэт же Аттила Йожеф (кстати, в «Трёх квадратах» вышел самый представительный сборник переводов из него – «На ветке пустоты», притом не только стихов, но и писем), русскому читателю в общем известный, обернулся к нам в этой серии неожиданной своей стороной – как эссеист и мыслитель. А ещё «Квадраты» – опять-таки единственными в России – издали большой двухтомник венгерской драматургии.
А ещё у них есть (русско-)еврейская издательская линия – не заявленная как проект, но, кажется, имеющая некоторые внятные черты такового - и чрезвычайно интересная. Пять лет назад вышла книга-альбом художественного критика Веры Чайковской о еврейской ноте в русском искусстве: о художниках еврейского происхождения, без которых русское искусство немыслимо – от Валентина Серова и Исаака Левитана до наших современников: о Давиде Штеренберге, Роберте Фальке, Александре Тышлере, Александре Лабасе, Еве Левиной-Розенгольц, Меере Аксельроде, Льве и Илье Табенкиных, Семёне Агроскине... А в этом году – исследование известного искусствоведа Якова Брука: опыт реконструкции частной коллекции Якова Каган-Шабшая (1877–1939) [2]. Крупный ученый, инженер и педагог, Каган-Шабшай в 1900-х – начале 1920-х годов собирал произведения российских художников-евреев. В его галерее было более трёхсот произведений, среди них - работы Марка Шагала, Лазаря Лисицкого, Роберта Фалька, но также и художников, ныне почти забытых. Большую часть коллекции собиратель в 1932 году передал в Еврейский музей в Одессе, где она и погибла при бомбежке города в самом начале Великой Отечественной. Теперь в книге мы можем видеть копии утраченного. И лишь некоторая часть работ – в том числе произведения Шагала – была вывезена за границу и тем самым спасена.
А ещё их интересует история русского авангарда. А ещё…
Ведь наверняка же в основе этого нетривиального проекта лежит некоторая общая логика! Наш корреспондент, раздразниваемый непрозрачностью названия издательства, уже воображал себе, что это могут быть за три квадрата: «Образ» - «Слово» - «Смысл»? «Зримое» - «Произносимое» - «Мыслимое»? Самое правильное, конечно, было прояснить издательский замысел в разговоре с директором издательства - художником Сергеем Митуричем. Так мы и поступили.
Ольга Балла: Сергей Васильевич, давайте для начала обозначим вашу культурную нишу. В чём состоял замысел издательства, его первоначальная программа – и менялась ли она со временем? Кто был инициатором его создания?
Сергей Митурич: К 2000-му году у нас с сыном Саввой был достаточно универсальный опыт работы с многочисленными изданиями - не только дизайнерский и «арт-директорский», но и в реализации собственных издательских проектов. Я вообще считаю, что наибольший вклад в развитие современной книги в советский период - а правильнее сказать, в ее возрождение, начиная с ранних семидесятых, - сделали художники книги: Максим Жуков в издательстве «Искусство», Аркадий Троянкер в «Книге», Михаил Аникст, Николай Калинин… И речь не только о том, как книга выглядит, но обо всей современной концепции издательской деятельности. Книги об этом еще будут написаны.
Конкретной же программы у нас поначалу будто бы и не было. Были конкретные авторы очень хорошего уровня, в том числе пришедшие из общения в сети, были серьезные заказчики. Подтолкнул же нас к созданию собственного дела наш друг Сергей Гитман – замечательный фотограф и переводчик. Он даже предложил на организацию издательства денег взаймы – насколько помню, все затраты на оформление предприятия обошлись тогда в скромные 300-400 долларов.
О.Б.: Поначалу программы не было – но позже она ведь как-то обозначилась?
С.М.: Если считать «гуманитарность» не только набором дисциплин, но и производным от слов «гуманность, гуманизм» – разве это нельзя назвать программой? Помимо чисто российских, у нас множество международных проектов, работающих на взаимообогащение культур. Особое удовлетворение доставляют издания, в которых зарубежные исследователи изучают или пропагандируют реалии нашей культуры или отечественные авторы вносят существенную лепту в исследование интернациональной проблематики.
О.Б.: А что означает название «Три квадрата»? Признаюсь, у меня было предположение, что это три основные тематические области издательства: философия, изобразительное искусство (включая архитектуру) и литература.
С.М.: Здесь имеются в виду типографские квадраты. Применяемые в типографике со времен Альда Мануция единицы измерения – не десятичные. Размер (кегель) шрифта измеряется в пунктах: шрифт размером в 6 пунктов называется «нонпарель», 12 пунктов – «цицеро» и т.д. 4 цицеро составляют 48 пунктов или «квадрат». В московской типографии Ивана Федорова и его последователей это был «кодрат», вместе с «марзаном» и «штамбой» (stampa - печатный станок) заимствование из итальянского, а значит, можно предполагать, что анонимная до-федоровская типография в Кремле была итальянской). Типографский квадрат равен примерно 17 мм. Так что «Три квадрата» – небольшое издательство, со спичечный коробок.
О.Б.: Оно небольшое в смысле тиражей, количества наименований, количества сотрудников или всего этого вместе? Это был сознательный выбор – сделать его таким?
С.М.: И то, и другое, и третье. Я вспоминаю, как один коллега, в начале девяностых прошедший издательскую практику в огромном зарубежном издательском доме, напоследок встретился с шефом этого монстра, и тот дал ему совет на прощанье: stay small! (то есть: оставайся маленьким). В этом есть большой смысл. В конце концов, практически все книги проходят через наши собственные руки. И это - тоже один из элементов «программы».
О.Б.: Какой должна быть книга, чтобы она была «вашей» - имеющей серьёзные шансы выйти в вашем издательстве?
С.М.: Критерии простые: во-первых, уровень автора, во-вторых, редкость или актуальность темы и в-третьих - книга должна быть обращена к читателю, а не написана автором для себя самого, любимого.
О.Б.: Но всё-таки, у вас же явно есть предпочтения, их можно заметить. Среди ваших изданий значительное место занимают книги по философии и по искусству. Давайте скажем об этом подробнее. Какие философские позиции вам близки или наиболее интересны? (И, кстати, почему «Диван» - «Синий»?) Если книги по искусству – то по какому именно? Как вообще тут строится отбор и кто отбирает?
С.М.: Но ей-богу, я не философ, а одна из доблестей издателя – не переходить пределы своей компетентности. Здесь очень важна роль консультантов, и мы благодарны нашим друзьям-авторам, специалистам в самым разных областях, за то, что они помогают нам сделать правильный выбор. Если же говорить о книгах по искусству, тут есть несколько направлений: авангард, народное искусство (близость и связь которого с авангардом еще мало исследованы), вообще - работа с музеями в широком смысле. Кроме того, любой мой собрат-художник имеет право на каталог своей выставки или личную публикацию, и мы почти всегда идем ему навстречу – даже если его творчество не совсем в моем вкусе.
А журнал «Синий диван» – авторский проект Елены Петровской, и это - одно из очень немногих качественных периодических изданий в этой нише. Значительное место в нем посвящено «философии визуального» – что меня лично как читателя очень привлекает. О смысле названия же надо спрашивать у автора, здесь и для меня есть загадка.
О.Б.: К каким читателям вы адресуетесь?
С.М.: К очень разным. Обычно мы говорим: наши книги «для подготовленного читателя». Я быстро понял, что у публикаций по русской и по немецкой философии аудитории не совпадают. Что касается истории, театра, изданий по народному искусству, искусству авангарда и т.д. – тут то же самое.
Проблема для издателя состоит в том, что путь книги к читателю каждый раз надо выстраивать заново. Так, мы сознательно заранее планируем невысокую отпускную цену на серию альбомов по музеям российской провинции, поскольку понимаем, что часть тиража идет «в глубинку», а там народ очень небогатый. Кроме того, довольно часто приходится помнить о читателе зарубежном. Отсюда присутствие в наших изданиях английского (хотя бы в подписях, заголовках и резюме).
О.Б.: Расскажите, пожалуйста, о вашем венгерском издательском проекте, в рамках которого выходила серия «Bibliotheca hungarica», - и, насколько мне известно, не она одна. Кстати, почему эта серия прервалась – и безнадёжно ли прервалась?
С.М.: Я считаю, это один из наиболее удачных наших проектов. В 2005–2012 годах мы выпустили на русском языке венгерских книг больше, чем любое другое российское издательство. Мы познакомили соотечественников с неизвестными ему ранее авторами: с прозаиком, драматургом, эссеистом Петером Надашем [3], с психологом, психиатром и психоаналитиком Липотом Сонди [4] - автором концепции судьбоанализа, с политическим деятелем, юристом, политологом и правозащитником Иштваном Бибо [5], c писателем, философом, эссеистом Белой Хамвашем [6]. Мы издали и самый толстый из когда-либо выходивших на русском языке томик поэзии Аттилы Йожефа [7], и сборник его статей и эссе [8] , и двухтомник современной венгерской драматургии [9], и сборник теоретических трудов моего любимого Ласло Мохой-Надя [10] – художника, фотографа, теоретика искусства, основавшего Баухауз вместе с Вальтером Гропиусом.
Серия прервалась по организационным и экономическим причинам, но, надеюсь, она вот-вот должна возродиться – сейчас мы работаем над этим с друзьями в Будапеште.
О.Б.: Чем заинтересовала ваше издательство венгерская культура? Кто (или что) оказался в ней для вас открытием?
С.М.: Я бы сказал, интенсивностью интеллектуального драйва, большим количеством прекрасных музыкантов, поэтов, художников, ученых на душу населения. Открытий тут было очень много, и они продолжаются. Но в первую очередь я бы назвал Илону Киш, бывшего директора Культурного центра Венгрии в Москве, которая в годы своей работы превратила его в одно из самых популярных мест в нашем городе, а также Акоша Силади – поэта и философа, ставшего составителем нашей венгерской серии. Именно они открыли для России новые интересные имена.
О.Б.: Ещё хотелось бы услышать подробнее о серии «Архитектурное наследие в фотографиях». По какому принципу отбираются города, которые будут в ней представлены?
С.М.: Это также абсолютно авторский проект - американца Уильяма Брумфилда, профессора университета Тулейн в Новом Орлеане. Темы выбирает он сам, все тексты и фотографии также принадлежат ему. Таким образом мы охватили уже более половины городов, входящих в список «национального достояния».
Кстати, кроме упомянутой серии, была еще серия «вологодская» (шесть объемных томов в переплетах) и целый ряд совместных научных сборников, где Брумфилд был или составителем, или участником. А первым изданием Брумфилда у нас стал каталог его фотовыставки в Государственном архитектурном музее в 2001 или 2002 году. Так что общее число его изданий – свыше двадцати пяти.
О.Б.: Что вы вообще считаете вашими издательскими удачами?
С.М.: Скажу лучше, что считаю неудачами: как правило, это те случаи, когда уважаемый мной автор игнорирует наш издательский опыт и стратегию и «продавливает» свое представление о будущем издании. Самое плодотворное сотрудничество – когда нам доверяют.
О.Б.: Кого можно назвать в числе ваших самых ярких авторов? И что было лично вам наиболее симпатично и важно среди изданного?
С.М.: Что касается имен, то их очень много. Если в хронологическом порядке, то надо начать с Гасана Гусейнова с его великим словарем 1990-х [11], с Елены Петровской [12]. Если, так сказать, «по ранжиру», то это нобелевский лауреат Имре Кертес [13], Евгений Пастернак с его воспоминаниями об отце [14], Юрий Любимов [15] и многие другие. Это наши американские авторы, пишущие о русском зодчестве – упомянутый уже автор многочисленных фотоальбомов Уильям Брумфилд – или об авангарде – Шарлотта Дуглас (предисловие к ее книге «Лебеди иных миров и другие статьи об авангарде» [16] написал Дмитрий Сарабьянов). Были и совсем личные проекты, как бы выплывшие из моей юности: Борис Пильняк [17], Мохой-Надь.
О.Б.: Были ли книги, которые прошли менее замеченными, чем, по вашему разумению, стоило бы, и с чем вы это связываете?
С.М.: Пожалуй, могу назвать небольшой альбом об этнографии и народном искусстве Дагестана – экспедиционные отчеты и статьи второй половины 1940-х Евгения Михайловича Шиллинга. Историк по образованию, он был поэтом Серебряного века, печатался в одних сборниках с Ахматовой. Но после того, как он был дважды - в двадцатые и в тридцатые годы – арестован, публиковать свои стихи Шиллинг перестал и сосредоточился на северокавказских исследованиях. Он первым открыл для науки народное искусство Дагестана, провел несколько экспедиций. В качестве полевых сотрудниц в 1945-47 годах он брал с собой двух юных художниц, и именно их рисунки привели меня в полный восторг. Одной из них была его дочь Катя, впоследствии по мужу Григорьева. Она стала известным московским живописцем, и я с ней был даже немного знаком (к сожалению, она ушла из жизни за пару лет до выхода книги). Другая, Таисия Скородумова, тоже член Союза художников, жива до сих пор и получила наше издание.
Книга получилась очень красивая и информативная – много интересного даже для тех, кто занимается лермонтовской эпохой. Но мое разочарование заключается в том, что, несмотря на чрезвычайно теплое письмо Президента Республики Дагестан Рамазана Абдулатипова с идеей приобрести для библиотек республики половину тиража, дело так ничем и не кончилось. Понимаю: экономика... Что же касается московского и питерского читателя, он, видимо, сосредоточен на своих, более близких проблемах. Поэтому книгой заинтересовались в основном специалисты-этнографы да художники, знавшие чудесную Катю Григорьеву.
О.Б.: Вообще, в какой мере вы находите востребованным и услышанным ваше издательское послание?
С.М.: Собственно говоря, есть два измерения востребованности для такой малотиражной литературы, как нон-фикшн. Первый критерий: распродан ли тираж и как быстро. Второй: в каких библиотеках мира появилась ваша книга.
Сейчас мы работаем над расширением нашей серии «Художественные сокровища российской провинции», готовим уже шестой выпуск – о коллекциях Сергиево-Посадского музея игрушек. За этими книгами, можно сказать, охотятся научные сотрудники музеев, там множество первых публикаций, есть просто открытия. Ресурс этой серии очень большой – об этом говорят и музейщики, и коллекционеры. Предыдущие выпуски лежат во многих зарубежных библиотеках и музеях – например, в музее Метрополитен. Надо с этим работать и дальше.
О.Б.: Невозможно противостоять соблазну спросить о планах, проектах и мечтаниях. Каковы же они?
С.М.: Мечты? Спокойно работать дальше. Это значит: закончить подготовку к печати и выпустить, наконец, четыре или пять «блокбастеров», которые надолго зависли по вине авторов. Продолжить венгерскую серию в прежнем или модифицированном виде – шансы на это, кажется, снова появились. Закончить собственную книгу о моем деде, художнике Петре Митуриче. Но главная мечта - нормализация российской экономической и политической жизни, что благотворно сказалось бы и на издательском деле.
1. Русский фотограф на рубеже эпох. – М., 2015.
2. Яков Брук. Яков Каган-Шабшай и его Еврейская художественная галерея. - М., 2015.
3. Надаш Петер. Тренинги свободы: Избранные эссе. - М., 2004. - (Bibliotheca Hungarica)
4. Сонди Липот. Судьбоанализ. — М., 2007. - (Bibliotheca Hungarica)
5. Бибо Иштван. Еврейский вопрос в Венгрии после 1944 года. - М., 2005. - (Bibliotheca Hungarica)
6. Хамваш Бела. Scientia sacra [Священное знание]. - М., 2004. - (Bibliotheca Hungarica)
7. Йожеф Аттила. На ветке пустоты: Стихи, письма, документы. - М., 2005.
8. Йожеф Аттила. Край заброшенных наделов: Избранные статьи и эссе. - М., 2005. - (Bibliotheca Hungarica)
9. Современная венгерская драматургия: [сборник пьес]: в 2-х кн. - Москва, 2006 – 2009.
10. Ласло Мохой-Надь и русский авангард. – М., 2006.
11. Гасан Гусейнов. ДСП: Материалы к русскому словарю общественно-политического языка. – Т. 1-2. – М., 2003; Он же. Советские идеологемы в русском дискурсе 1990-х. — М., 2003.
12. Помимо журнала «Синий диван», это – книга «Антифотография» (М., 2003; 2-е дополненное издание – 2015.)
13. Кертес Имре. Язык в изгнании: Статьи и эссе. – М., 2004.
14. Евгений Пастернак. Понятое и обретенное: статьи и мемуары. – М., 2009
15. Юрий Любимов. 80 лет в мировом сценическом искусстве: альбом. – М., 2014.
16. М., 2015.
17. Пильняк Борис. Корни японского солнца. – М., 2004.