Под «лапой давящей судьбы» :: Литература
Девятнадцатилетнему Ершову пророчат блистательное литературное будущее. Да он сам о другом и не мечтает. Петра Павловича переполняют творческие планы, надежды. Но «Конек-Горбунок» стал лебединой песней Ершова. Талант сказочника так и не раскрылся в полной мере. Но что случилось? Отчего успех обернулся тяжелым многолетним жизненным и литературным поражением?
Петр Павлович родился в 1815 году в деревне Безруково Ишимского уезда в сибирских бескрайних просторах, куда русские цари любили ссылать не только провинившиеся церковные колокола, но и умных свободолюбивых подданных. Из двенадцати детей мелкого чиновника, служившего в полиции, Павла Алексеевича Ершова и тобольской купеческой дочери Евфимии Васильевны, выжило двое – Петр и Николай. Братья были неразлучны, а в семье царили любовь и уважение. По долгу службы Павел Алексеевич много ездил, семья всюду следовала за ним – Петропавловск, Омск, Березов – так что в маленьком Петре с детства развивалась страсть ко всему новому, яркому, неожиданному. Калейдоскоп городов, людей, старых церквей и храмов пробудили интерес к истории и любовь ко всему русскому. Он проникся сказками, которые слышал от простых сибиряков, впитывал каждое слово, богатая детская фантазия наполнялась необыкновенными образами: то китом с целой деревней на спине, то Жар-птицей, то Иванушкой-дурачком, ставшим царевичем. И всё было бы хорошо, если бы не нервные припадки маленького Петра. Евфимия Васильевна, похоронившая десятерых детей, была в отчаянии и уговорила мужа провести мистический обряд, который в Сибири назывался «продать ребёнка»: больного ребенка подносили к окну, мимо которого нарочно проходил нищий. Ему и «продавали» ребенка, спрашивая: «За сколько возьмёте?» Ответ простой и один и тот же: «Грош!» Сибиряки верили, после этого силы и здоровье возвращаются к больному ребёнку. Так и было сделано. Маленького Петра «продали» за грош нищему, после чего припадки как рукой сняло. Кто знает, быть может в «мистическое» действо вмешалось страстное желание матери, ее воля и надежда. А может быть, в ту ночь нищий купил за грош не только болезнь мальчика, но кое-что ещё?
Желая дать достойное образование детям, Павел Алексеевич пишет прошение о переводе в Тобольск. В десять лет Петр приезжает в столицу Сибири, в удивительный город с трехсотлетней историей и каменным Кремлем. Именно в Тобольске Петр начинает записывать русские сказки, пословицы и поговорки, учится писать эпиграммы. Всё это потом пригодится. Через много лет в светских салонах пустят слух, что за творчеством Козьмы Пруткова стоит Ершов. На самом деле Петр Павлович поделился только несколькими эпиграммами.
В шестнадцать лет Петр Павлович с отличием заканчивает одну из лучших тобольских гимназий, а отец уже пишет прошение о переводе в Петербург. В столице братья поступают в университет – Петр на философско-юридический, а Николай мечтает стать математиком, благо у него к этому есть способности.
Петербург потрясает – царским величием, архитектурной красотой, роскошью, безграничностью возможностей – средоточие русской культуры и науки. Здесь живут Пушкин и Жуковский, поразившие Петра мощью поэтического дара, заронившие литературное зерно в его сердце – и вот оно проросло. Юный Ершов начинает работать над сказкой. Он мечтает о лёгкости и глубине стиха, о поучающем нравственном начале – в общем, как у Пушкина. Всё слышанное, прочувствованное в детстве требует выхода, облечения в литературную форму, требует жизни и свободы! Душевные силы приходят в движение, каким-то образом приводя в движение и силы судьбы. Петр Павлович окунается в литературу – вот она, его стезя! Стихи (публикуются в рукописном журнале А. Майкова «Подснежник») и сказка – пишутся легко, на одном дыхании. Творчество входит в повседневную жизнь, подчиняет себе желания и надежды, становится органической потребностью. Талант рвется на волю.
Сказку «Конёк-Горбунок» Петр Павлович представляет как курсовую работу по словесности и сдает вместе со всеми студентами профессору П.А.Плетневу, известному поэту и критику. На дворе 1833 год, Ершову девятнадцать лет, но что за странное предчувствие волнует сердце?
В расписании – лекция по словесности. Входит профессор, хитро посматривая на студентов, открывает чью-то курсовую работу и начинает читать…
……………………………..
Пушки с крепости палят;
В трубы кованы трубят;
Все подвалы отворяют,
Бочки с фряжским выставляют,
И, напившися, народ
Что есть мочушки дерет:
"Здравствуй, царь наш со царицей!
С распрекрасной Царь-девицей!"
Во дворце же пир горой:
Вина льются там рекой;
За дубовыми столами
Пьют бояре со князьями.
Сердцу любо! Я там был,
Мед, вино и пиво пил;
По усам хоть и бежало,
В рот ни капли не попало.
Петр Павлович потрясён реакцией однокурсников, их аплодисментами. В самое сердце поражают слова Плетнева о его таланте сказочника, о том, что «Конек-Горбунок» необходимо показать Пушкину. И вот уже юный Ершов едет знакомиться с Пушкиным, а затем с Жуковским. Отрывок из сказки публикует журнал «Библиотека для чтения». В девятнадцать лет на Петра Павловича неожиданно обрушивается слава.
Ершов смущён, пребывает в смятении, но принимает решение – стать профессиональным литератором. Перед внутренним взором проступает рисунок будущей жизни, томит предчувствие невероятного успеха.
Мир господен так чудесен!
Так отраден вольный путь!
Сколько зерен звучных песен
Западет тогда мне в грудь!
Напишет он об этом сказочном времени юности спустя три года.
Ершов активно участвует в литературной жизни Петербурга, входит в литературный кружок В.Г. Бенедиктова, публикует стихи, балладу «Сибирский казак», драматическую сцену «Фома-кузнец». Пишет пьесу «Суворов и станционный смотритель», либретто «Страшный меч», о времени князя Владимира, специально сочиняет для актёров русской оперы – Воробьевой, Шелихова, Петрова, учитывая особенности русского фольклора. В те годы русская опера только зарождалась, появлялись первые громкие имена, первые постановки. Ершов с упоением работает над фольклорной и исторической тематикой. Он полон замыслов, сил, энергии, у него множество друзей среди литераторов, издателей, композиторов, учёных. Работает во многих жанрах, пробует, испытывает, ищет. Всё, всё под силу!
Судьба хрустнула неожиданно, на самом взлёте. В девятнадцать лет Петр Павлович хоронит отца, через несколько месяцев любимого брата Николая. Евфимия Васильевна, словно свеча, таяла на глазах.
Горе и беда, несчастья и тяжелые потрясения, отныне и навсегда в жизни Петра Павловича.
Университет окончен, но в желаемой должности отказано. Что это значит? Невозможность снимать жильё, а значит, остаться в столице, в сердце культурной и литературной жизни России. Петр Павлович в отчаянии. Его отец проделал огромный путь из Сибири в Петербург, чтобы дать ему возможность лучшей жизни. И что теперь? Обратно? А литература, друзья, публикации? Ершов возвращается к «северной красавице» со сложными чувствами.
В последний раз передо мною
Горишь ты, невская заря!
В последний раз в тоске глубокой
Я твой приветствую восход:
На небе родины далекой
Меня другое солнце ждет.
Тобольское солнце Ершов невзлюбил с первых мгновений возвращения. На долгие годы Сибирь стала мачехой, укравшей счастье и радость. Он вернулся на родину, словно в ссылку, в которой злая судьба стала ещё злее.
Первое время Петра Павловича нигде не берут на работу. Просто не берут и все. Он впадает в мрачную тяжелую депрессию, растянувшуюся на пять месяцев. Именно в это время сжигает многое из написанного. Жаль, что только у М.Булгакова «рукописи не горят».
Однажды вечером Петру Павловичу попалась на глаза его дневниковая запись полугодовой давности, то были жизненные планы, составленные накануне отъезда из Петербурга: путешествие по Сибири, издание журнала, изучение истории, жизни, быта сибирских народов. Обмакнув перо в чернильницу, Петр Павлович записал: «Скоро двадцать два года; назади – ничего; впереди… Незавидная участь!»
В конце лета 1836 г. Ершов наконец-то получает назначение в Тобольскую гимназию, ту самую, в которой когда-то учился. Он преподает латинский язык в младших классах, затем философию и словесность в старших, организовывает самодеятельный театр. В гимназии плохо – здесь бюрократия и подлость, мелочность и интриги, взяточничество и равнодушие. Для творческих и свободолюбивых людей система образования – вечная каторга, без надежды на освобождение и достойную лучшую жизнь. И литература как-то сама собой отходит на второй план. Всё чаще и чаще он вспоминает детскую историю и горько вздыхая, шепчет: «ах, мама, мама, грош цена мне». Но молодость берет своё. Петр Павлович втягивается в рутинное колесо жизни, принимает условия выживания и однообразного сибирского существования. Может всё ещё перемелется?
Но беззубая старуха вновь напоминает о себе.
В двадцать три года Ершов хоронит мать. Теперь один на всем белом свете. И где тот Конёк-Горбунок? Отчего не спасает его, не приходит на помощь?
В 1838 г. Петр Павлович берет в жены вдову с четырьмя детьми, Серафиму Александровну Лещеву. Брак удачен и в тяжелой роковой жизни появляются проблески солнечного света.
Но огромные душевные силы, заложенные природой, требуют выхода. Он хочет внести свой вклад в улучшение системы образования. Петр Павлович разрабатывает «Программу курса словесности» для гимназий, в которой намечает новые методы преподавания; цель – развитие в учениках самостоятельного мышления, любви к родному языку и литературе. Он считает необходимым ввести в гимназические библиотеки сочинения Пушкина, Жуковского, Гоголя, Карамзина, Марлинского и т.д. Конечно же, он отошлет её в министерство народного образования и на ней благополучно поставят замысловатую резолюцию «не вполне отвечает понятиям воспитанников».
Не дождавшись ответа из министерства, Петр Павлович не опускает руки – готовит статьи «О трех великих идеях истины, блага и красоты, о влиянии их в христианской религии», «О переменах, происходивших в нашем языке, от половины IX века до настоящего времени».
Ершов знакомится с тобольскими декабристами – А. Муравьевым, И. Пущиным, А.Барятинским, В.Кюхельбекером, М.А.Фонвизиным, участвует в музыкальных вечерах. Эти смелые мужественные люди – глоток свежего воздуха в провинциальной Сибири. Прекрасно знает: поддерживая друзей, он рискует погубить карьеру. Но не отступает, не предаёт. И в больших и малых делах верен себе, личным принципам, нравственным представлениям. Изредка Петр Павлович пишет стихи, создаёт либретто оперы «Жених-мертвец», задумывает грандиозную десятитомную сказку-поэму об Иване-царевиче. И даже находит силы иронизировать над собой:
Не дивитеся, друзья,
Что так толст и весел я:
Это – плод моей борьбы
С лапой давящей судьбы;
На гнетущий жизни крест
Это - честный мой протест.
И между всеми этими делами, в двадцать пять лет хоронит первенца – дочь, через год – вторую дочь, а ещё через год жену. В тридцать лет Петр Павлович вдовец с четырьмя детьми на руках. Через полтора года он женится на Олимпиаде Васильевне Кузьминой. Что уж гадать, спустя шесть лет он её похоронит. А из пятнадцати детей выживут только шестеро. Но самое страшное, наверное, случилось в тридцать девять лет, когда в течение одной недели Петр Павлович похоронил сына Николая и дочь Ольгу. Жестокий рок не отступал.
Ершов предпринимает попытки вернуться в большую литературу – пишет цикл рассказов «Осенние вечера», пьесу «Купец Базим, или Изворотливость бедняка», работает над «Сибирским романом», занимается переводом «Страданий Иисуса Христа» К. Брентано (была случайно обнаружена в 2005 году). Но всё это проходит незамеченным. А грандиозный замысел десятитомной поэмы остановился на первых строках. Угнетённость однообразным существованием, горькая мучительная память о юношеском успехе, неудовлетворённость жизнью, горе и несчастья необратимо меняют характер Петра Павловича, он становится раздражительным, замкнутым, нелюдимым, чрезмерно религиозным.
Но вдруг вокруг меня завыла
Напастей буря, и с чела
Венок прекрасный сорвала
И цвет за цветом разронила
Всё, что любил, я схоронил.
Даже назначение директором гимназии, которое пришлось долго ждать из-за связей с декабристами и петрашевцами, и начальником дирекции училищ тобольской губернии, мало что меняют в жизни, в её ощущении и восприятии. Если мир и делится на победителей и побежденных, то Ершов отнёс себя к третьему типу – обездоленных.
Но сколько добрых дел успел сделать Петр Павлович! По его настоянию в Кургане, Тюмени и Ишиме открываются женские школы, в Тобольске – воскресная школа для взрослых, в Тобольской гимназии вводится курс естественных наук, библиотеки пополняются новыми книгами.
В 1858 г. происходит чудо, Ершова отправляют на целый месяц в служебную командировку в Петербург… Одинокий и забытый бродил он по петербургским улицам и тяжело вздыхал – всё прошло, всё… В дневнике Ершов запишет: «Отвыкнув от многолюдства, я с каким-то невольным удивлением гляжу на эти толпы, которые снуют взад и вперед по всем улицам, особенно по Невскому проспекту».
Чужой на празднике жизни, в чужом и холодном городе. Так состоялось примирение с Тобольском и прощание с Петербургом.
Через четыре года Петр Павлович подаст в отставку. Всё-таки не об этой стезе он мечтал, хотя и сумел на поприще образования добиться большего, чем на литературном. Но от этого и ныло втихомолку сердце.
В 1865 г. доходит весть о постановке в Петербурге балета «Конёк-Горбунок». Петру Павловичу и радостно, и грустно. Он давно уже ничего не пишет. Много лет вместо творчества боролся за жизнь, за кусок хлеба и всегда проигрывал. Сердце устало от горя и несчастий. Хочется покоя, только покоя…
Он чувствует – доживает мучительно и тяжело, как всю жизнь после девятнадцати лет. Часто сидит на берегу реки и играет на флейте. Одиночество – верный и постоянный спутник. Жизнь проносится мимо, не тревожа, не увлекая его. Вот уже на Урал проложили железную дорогу, и через всю Россию скоро протянется телеграф.
Источник: magazines.russ.ru