«Дубровский» на Ok / Постановка «Черного русского» Максима Диденко :: Драматический театр
Как и положено триллеру, «Черный русский» щекочет нервы. Слоган постановки гласит: «Вы приглашены в дом, где сходят с ума». И особняк Троекурова в Малом Гнездиковском переулке полтора часа силится соответствовать этому зловещему определению. Полумрак, тихое траурное пение, привратники с плетками, девушки-сомнамбулы с черными губами и остановившимся взглядом, пятна крови на стенах и потолке, мнимые опасности, которые влечет за собой нарушение правил: молчать, носить полученные при входе маски, не прикасаться к актерам и т.п. Ничего шокирующего и страшного здесь, разумеется, не произойдет. Но легкое возбуждение почтенной публике обеспечено.
В «Черном русском» нетрудно различить примесь запретного удовольствия. Так, в одном из эпизодов линии Дубровского (в особняке зрителей разделяют на три группы, каждую из которых сопровождает один из главных героев) из шкуры убитого медведя выползает обнаженная женщина. А спутники Кирилла Петровича Троекурова становятся свидетелями холостяцких забав в его гареме. Впрочем, отдавая дань не самым возвышенным страстям, создатели иммерсивного триллера ни разу не переступают границу дозволенного. Двусмысленности «Черного русского» производят нужное впечатление. Но не грозят скандалом.
Постановка не лишена налета интеллектуальности. Она мимикрирует под культурный досуг (не просто развлечение), но не принуждает зрителя погружаться в себя, анализировать, расшифровывать, сопереживать. По правде говоря, на все это в особняке Троекурова почти не остается времени. В полном соответствии с потребностями пресловутого клипового сознания, картинка меняется ежеминутно. Огромный зал с крутящимся столом-сценой, сеновал с живыми свиньями и гусями, детская Саши Троекурова с желтым медведем и торчащими из стен красными картонными елками, лес со слепящим прожектором-луной. Потолок, превращенный в киноэкран. Три Владимира Дубровских, между которыми мечется Маша. Угощения, песни, танцы и выстрелы.
Обитатели дома Троекурова, вне всякого сомнения, профессионалы художественной анимации (недаром новомодный «Дубровский» – недешевое развлечение). С тех пор, как публика переступает порог особняка, и до момента, когда ее под вой сигнализации выпроваживают из загадочного дома, правила игры не нарушаются ни разу. Актеры ни на минуту не выходят из образа; зловещая атмосфера поддерживается мыслимыми и немыслимыми средствами – вплоть до черной туалетной бумаги.
В погоне за благосклонным зрительским вниманием Максим Диденко обращается и к приемам современного театра. Впрочем, в «Черном русском» от них остается только форма, оболочка. Спектакль-променад, как правило, затевается не просто для перемещения в пространстве; он усиливает режиссерское высказывание подходящими декорациями, выразительным антуражем. У Макисма Диденко антураж, увы, превратился в самоцель. Полуторачасовое хождение по особняку нужно лишь для того, чтобы рассмотреть необычные помещения, оценить фантазию художников и постановщиков. Развеяться и развлечься. Искать в «Черном русском» идею – задача неблагодарная и обреченная на провал (недаром его создатели старательно отвлекают публику от лишних раздумий). Даже ответ на элементарный вопрос: «О чем постановка?» – дается с трудом. Каскад песен, танцев и цирковых номеров, перемежающийся обрывками диалогов, трудно уложить в прокрустово ложе осмысленного высказывания. Возможно, происходящее повествует о нелегкой женской доле. А может, речь идет о России, захлебывающейся в водовороте страстей, ошибок и трагедий. Или о чем угодно еще. Все версии одинаково недоказуемы, неубедительны – но допустимы.
Это не только объяснимо, но и абсолютно логично. Стоит только признать, что «Черный русский» существует по законам шоу. Красивого, коммерческого, модного. И не имеющего к искусству никакого отношения.
Такой подход сулит создателям и посетителям необычного аттракциона немало бонусов. Первым – гламурную известность. Вторым – нескучный вечер, новую тему для разговоров, приятное ощущение причастности к чему-то громкому, обсуждаемому, передовому.
Иммерсивное шоу непритязательно и легко переступает собственные границы. Это открывает перед ним головокружительные перспективы: не исключено, что в ближайшем будущем нас ждут иммерсивные вечеринки знакомств или мрачноватые корпоративы в особняке Троекурова.
А главное, развлечение в духе «Черного русского», в отличие от большинства популярных удовольствий, не имеет никаких последствий. Легкое возбуждение и поверхностное любопытство быстро проходят. Их место не занимают ни попытки докопаться до устраненного вместе с трудностями восприятия смысла; ни болезненный катарсис, сопровождающий искусство, но не шоу; ни непрошеные сомнения или воспоминания. Только удовлетворение от занятного представления. Снисходительное «занятно», пожалуй, самое точное определение для «Черного русского». А еще – «любопытно», «неплохо», «ок». «Дубровский» на ок – последнее достижение отечественного шоу-бизнеса...