Под лампой с зеленым абажуром / Юлия Яковлева. Вдруг охотник выбегает. М.: Эксмо, 2017. 384 стр. (Серия «Хранить вечно. Криминальное ретро Юлии Яковлевой») :: Книги
Правда, несколько досадно, что – в духе постмодернистской игры или чего? – среди точно вырезанного театра теней той эпохи разбросаны, как та же знаменитая пластиковая бутылка в «Лавре» Водолазкина, детальки времени нашего. «Фотки», «добро пожаловать в мой клуб», «выбешивает» - если так тогда кто-то и говорил, то коннотированы сейчас эти выражения совершенно иначе.
А даже такие мелочи важны, потому что они строят эпоху и – отношение к ней. Которое у Ю. Яковлевой, автора доселе детских книг, крайне негативное, избыточно зашкаливающее даже. Потому что выражения вроде «скверно ели, неопрятные лица», «нездоровые лица», «серая каша», «желтовато-серые лица», «замызганная жизнь», «скверно одетые», «ряхи, рыла», «усталые лица» и т.д. и т.п. множатся и множатся.
Гораздо интереснее другие маркеры эпохи, толка психологического. Постоянный страх, проверки, недоверие – ища преступников и при этом скрываясь от паучьих лап ОГПУ, сыщики становятся своего рода двойными агентами. Знаково – вся та жизнь адской сталинской эпохи была двойной, если не тройной. Прячась на работе, люди не могли быть собой и дома – помним доносы и отречения детей от отцов. Или – четверной? Арестованный ОГПУ после пыток вешает на себя ворох убийств только за тем, чтобы «пойти по криминалу», чуть отдохнуть в тюрьме (!), пока его, может быть, переведут в другое ведомство…
Между тем, все это отвлекает сыщика Зайцева от очень хитрого дела. Начинающегося банально донельзя – кто-то убил незамужнюю ничем непримечательную женщину в коммунальной квартире. Сожитель, собутыльник, «испорченные квартирным вопросом» соседи? Претендентов, как и подобных убийств, множество, это рутина почти. Если бы не несколько но. Жертве придана несколько вычурная поза, в руке отчего-то метелка от пыли, а позже бдительная соседка отметит еще и новые шторы…Зайцев, не обращай внимания, закроем дело, тебе работы, что ли, мало? Ты когда вообще спал в последний раз? А ел?
Коллеги почти правы, если бы – таких странных, театрально-макабрических убийств не пошел целый ворох. В Елагинском парке вдруг – даже не картина, а натюрморт (акцент на морт) из убитых детей, женщин, старухи и негра. «И только тут зайцев понял, что ужасный безголовый труп, который первым бросился ему в глаза, не безголовый вовсе, а чернокожий. Ноги его были подогнуты. Не падал он только потому, что обе руки упирались в большое корыто, стоявшее на траве». Москва гламурно-викторианского «Шерлока Холмса» Гая Ричи приобретает оттенки «Семи» Финчера, а у Зощенко вспоминаются уже не разухабисто-коммунальные скетчи-рассказы, а одна из темнейших вещей того и так не самого светлого периода «Перед восходом солнца»…
Загадочны убийства, но странно и все вокруг. Все опять же играют несколько ролей – благообразная по советским меркам служащая театра, возлюбленная Зайцева, оказывается сначала дочерью адмирала, потом – агентом… Да и сам Зайцев, что из тонких намеков только потом понимаешь, далеко не так прост, отнюдь не из детдома попал в следаки… Кто-то окликает его на улице, кто-то ворует служебные документы, кто-то… И не нужно быть отцом Брауном, чтобы понять – тут отнюдь не очередной ретро-извод побитого молью Фандорина, но «Место встречи изменить нельзя», на кою встречу Жеглов пригласил Холмса, а Ватсоном запишет об как минимум А. Рыбаков…
Да, именно тот случай, когда, дочитав до оборванного и открытого в неизвестное финала, не ругаешься про себя, что преступник, артистический маньяк, ушел, точки над ё отнюдь не расставлены, но вздыхаешь с радостью – да, продолжение будет, ура, это серия.