«Серьёзное поражение в ноябре может стать для республиканцев моментом истины»

Война против Ирана не вызывает энтузиазма ни среди американской публики, ни у значительной части политического класса. Особенно недовольны соратники Трампа, которые усердно поддерживали его критику «бесконечных войн» и ненужных авантюр за тридевять земель. Фёдор Лукьянов поговорил с Кёртом Миллсом, главным редактором журнала “The American Conservative”. Интервью подготовлено для программы «Международное обозрение».

Фёдор Лукьянов: Что происходит с президентом Трампом по части иранской кампании? Он изменил себе или, напротив, как раз в собственном стиле и действует?

Кёрт Миллс: Да, есть признаки изменений и в том, как он ведёт этот конфликт, и в его личности.

Если что-то вредит ему в данный момент, лучше от этого сразу отказаться. Он – человек не идеологического толка, прагматик. Конечно, у него есть определённые взгляды. И понятно, что есть избиратели с их предпочтениями, идеями. Но если что-то идёт не так, Трамп обычно действует быстро, как, например, с Гренландией. Когда последовала негативная реакция Европы, он постарался убрать этот вопрос с переднего плана. Внутри Соединённых Штатов, когда возникло недовольство действиями федеральных иммиграционных органов в Миннесоте, в результате которых были застрелены два человека, он вывел оттуда федеральные подразделения. С моей точки зрения, такое поведение могло бы быть наилучшим вариантом и сейчас, с Ираном, но на сей раз Трамп кажется очень целеустремлённым и настроенным на конфронтацию.

Фёдор Лукьянов: Как бы вы это объяснили?

Кёрт Миллс: Думаю, самолюбие Трампа оказалось задето. Это видно по его реакции на критику со стороны Такера Карлсона, он грубо обозвал его в ответ неумным, он реально обиделся. Кроме того, израильское влияние в США стало совершенно очевидно всем, даже тем, кто отрицал подобное, и оно является движущей силой войны. Если президент не решит иранский вопрос сейчас, всё будет просто продолжаться. Можно, конечно, рассматривать 12-дневную войну в июне 2025 г. как отдельное событие, но, скорее, это было просто прекращение огня, перерыв до февраля – марта.

Фёдор Лукьянов: Существуют ли какие-то варианты действий, планы США в этом конфликте?

Кёрт Миллс: Я бы не сказал. Это не значит, что планов нет совсем. В Соединённых Штатах есть группы диаспор, по сути, лоббистские организации со своими идеями. Самая заметная связана с сыном покойного шаха Пехлеви, отдельное лобби. Он провёл бóльшую часть взрослой жизни в США, разъезжал по Америке и Европе, заручаясь поддержкой, уверял, что потенциально мог бы вернуться на трон, вроде как продумывая некий переход. Кстати, действовал в том же духе, как когда-то на рубеже 1970-х и 1980-х гг. аятолла Хомейни. Есть и другие группы. Однако, в целом, я думаю, они не знают, что делать. Ну и ещё прямо видно, как нарастают противоречия между интересами США и Израиля.

Это удержание низких цен на нефть? Желание продолжать инвестировать в страны Залива, которые являются союзниками, и куда вложено много американских денег и вообще международных денег? И в основе своей всё там нестабильно. Убийство Хаменеи, вероятно, ведёт лишь к появлению другого аятоллы Хаменеи, укреплению экономической и военной элиты. Корпус стражей исламской революции может стать ещё могущественнее. И как это отвечает американским интересам?

Фёдор Лукьянов: А идея МАГА жива?

Кёрт Миллс: Да, безусловно. Это доминирующая сила в республиканской политике, и, я бы сказал, в американской жизни вообще. Это, конечно, не движение большинства американцев, оно объединяет очень преданные тридцать-сорок процентов сторонников, но они составляют супербольшинство во фракции республиканцев. Демократы же, на мой взгляд, по-настоящему расколоты между корпоративным крылом, таким как губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом, и социалистическим крылом Берни Сандерса.

Фёдор Лукьянов: Принято считать, что промежуточные выборы выиграют демократы.

Кёрт Миллс: Думаю, да. Ситуация ухудшается из-за этой войны, цен на бензин и не особенно приятных данных по занятости. Это не катастрофа, но для администрации, у которой всё так интенсивно развивается, это тяжело. Правда, промежуточные выборы могут быть не такими драматичными, как это было в 1994, 2006, 2010 гг., из-за манипуляций с границами округов. Но, в целом, окно возможностей для демократов расширилось, и республиканцы могут много потерять в ноябре. Стоит обратить внимание, например, на Техас – это явно консервативный штат, и, если республиканцы проиграют там гонку в Сенат, это будет политический катаклизм.

Фёдор Лукьянов: Но поражение на промежуточных выборах не значит же, что оно повторится через два года на президентских?

Кёрт Миллс: Безусловно. Вспомните 2022 год. Демократы при президенте Байдене показали тогда результат лучше, чем при Обаме или Клинтоне, и это вдохновило Байдена, но через полтора года его же партия фактически отстранила его от борьбы. Я бы даже сказал, что масштабное поражение в ноябре может стать для республиканцев необходимым моментом истины, отрезвлением, чтобы взять себя в руки, измениться и не проиграть в 2028 году.