Родом из Барсуков
Таких, как Фандавис Нафиков, в наши дни наперечет. Сами посудите: во что, как правило, вкладываются у нас люди денежные? Правильно, в недвижимость, причем лучше за рубежом, в иномарки да антиквариат... В их глазах он разве что чудаком предстанет как минимум. Потому что значительную часть своих капиталов успешный предприниматель вложил... в болото. Да и сейчас продолжает деньги на ветер пускать. Но это на взгляд новоявленных нуворишей. А вот у него свое мнение:
— Чтобы деревня продолжала жить, необходима была дорога. А то ведь в Барсуки добраться по распутице — дело немыслимое.
Барсуки — деревня, в которой родился и вырос Фандавис Фарсиевич. Когда-то этих животных здесь было не перечесть. Сегодня, пожалуй, живого барсука в округе и не сыщешь. Но ос;тались название и красивая деревушка, его носящая. Да вот беда: едва не постигла ее судьба множества ей подобных, все окна в которых наглухо заколочены. Начал уезжать, точнее, уходить по бездорожью народ туда, где асфальт и водопровод с горячей водой. Ведь не только дороги — ни клуба, ни магазина толкового в Барсуках.
Многие недоумевали, что происходит, — когда к болоту за околицей потянулись один за другим большегрузные «КамАЗы» с гравием. И гравий этот в зыбкую прорву сбрасывать стали. Не десятки, не сотни — тысячи рейсов пришлось выполнить, прежде чем протянулась в деревню шоссейка, о которой и не мечтали. Дальше — больше. Понаехало техники, люда рабочего — перегородили местную речушку дамбой. Такой красивый пруд получился — приезжайте, полюбуйтесь!
Откуда на все это деньги взялись в наши-то кризисные годы? Нафиков не поскупился.
— Я в жизни за свои семьдесят семь много повидал, — мы с Фандависом Фарсиевичем идем вдоль живописного берега пруда. — Окончил институт потребкооперации, потом юридический. Был заместителем «генерала» на Нефтекамском автозаводе, возглавлял отдел рабочего снабжения в Агидели, когда там атомную станцию строили. В общем, трудовой стаж уже более шестидесяти лет. Почему взялся за родную деревню столь основательно? Да просто обидно за нее стало, больно. А деньги — их ведь, как известно, с собой в конце не унесешь.
На пригорке за деревней — сельское кладбище. Пришли мы к нему вот почему. Здесь рядом с другими в братских могилах лежат погибшие в годы Гражданской войны. Белые ли, красные — кто теперь разберет. Расстреливали тогда массово при каждой очередной смене власти. Среди расстрелянных были и родственники Нафикова. Немало времени и сил потратил он, чтобы составить полные списки погибших. Вскоре их имена будут увековечены на мемориале, который наш герой уже достраивает. Как и мечеть, которая до зимы двери распахнет.
— Сегодня двенадцать домов в деревне, — рассуждает собеседник. — Но уже появились желающие сюда перебраться, причем немало. Дорога ведь есть теперь, а места сами видите какие — чудо просто! Нужно здесь производство какое-то организовать — деревообработку, например. Да и для фермеров раздолье. Наши далекие предки не напрасно в этих краях обосновались. У меня есть знакомые в Германии, Голландии. Говорят: давай, перебирайся, здесь так хорошо! Но я так считаю: а ты постарайся сделать, чтобы здесь стало не менее хорошо. Если каждый начнет так же думать и действовать — мы их не только догоним, в хвосте оставим.
...Скрылись за поворотом новенькой шоссейки Барсуки — главное капиталовложение Фандависа Нафикова. И одними деньгами здесь не обошлось. Душа его — в родной деревне.