В свете все непрекращающейся судебной реформы, тема загруженности судов и поиска способов их разгрузить стала не просто популярной, но и набившей изрядную оскомину. На этом фоне как-то теряется не менее важная проблема загруженности всевозможных следственных органов постоянным валом уголовных дел. Положение ухудшают зачастую недостаточная квалификация следственных кадров и постоянная текучка. Следователь работает много, родственников видит мало, а сам уголовный процесс, построенный на четких сроках и требованиях к форме, только способствует совершению многочисленных ошибок в условиях постоянного аврала. Система пытается приспособиться, защититься. Поэтому откровенные «висяки» и бесперспективные случаи обрубают еще на стадии возбуждении уголовного дела, дабы не портить статистику (об этом подробнее – отличная заметка Петра Скобликова), а перспективные дела используют как трамплин для повышения. В итоге система извратилась. Появился внутренний ценз правоохранителей. Да, тяжкие преступления, когда невмешательство государства вызовет ярый протест и недопонимание, либо когда посягательство прямо или косвенно направлено на саму власть, расследуются. Остальные случаи, особенно когда вред причинен сугубо частным интересам, вынуждены проходить «конкурс»: достаточно ли дело перспективно для того, чтобы дойти до суда? В итоге потерпевшим по таким делам приходится выступать в роли торгашей, расхваливая свой случай как интересный, стоящий разработки и сулящий награду доблестным следователям.Становится очевидным, что государство, взявшее на себя монополию по расследованию преступлений, не справляется (да и может ли справиться априори?) с валом преступных деяний. За счет этого очень многое, к сожалению, попадает в слепую зону правоохранителей: мелкие кражи, компьютерные взломы, поджоги… Государство на словах обещает разобраться, провести проверку, дать указания… и по факту как перегруженный офисный работник пытается сделать работу...
