Мы не сомневались до самого конца в согласии Керенского с Корниловым. Корнилов шел против Смольного. Только против Смольного. Выступление в Петрограде нужно было в помощь корпусу Крымова. Насколько Корнилов договорился с Керенским я, впрочем, не знаю. Возможно, что некоторые вещи они понимали по-разному. Но, повторяю, у меня не было впечатления, что Корнилов замышлял выступление против правительства. Я и сейчас не даю себе ясного отчета в том, что заставило Керенского объявить Корнилова предателем и этим окончательно его погубить. Против Временного правительства мы никаких шагов не предпринимали. Предоставляя деньги в распоряжение верховного главнокомандующего, мы никак не отделяли его в своих мыслях от правительства, а если вслед за этим между ним и главой Временного правительства призошли какие-то трения, то мы тут были ни при чем.
Мы предоставили собранные деньги в распоряжение верховного главнокомандующего для борьбы с советами. Керенский говорит: «То есть с Временным правительством»… Странное отождествление! Оно особенно странно после того, как ему самому пришлось спасаться от советов под защитой казаков, приведенных генералом Корниловым с фронта. Керенский, очевидно, хочет сделать из Вышнеградского и меня козлов отпущения за свои собственные грехи…
