Сумерки свободы в камере смертников
Причины тому главным образом финансовые. Несколько меньше стало гостей, зато больше проектов, осуществлённых местными силами. Но как и в 2015 году, можно было с утра прийти в Камерный театр – например, на лекцию Дмитрия Быкова – и остаться до поздней ночи.
Виталий ЧЕРНИКОВТема МАНДЕЛЬШТАМФЕСТа-2017 – «Поэт и государство». Но фестиваль не притворялся, что стал более политизирован, чем прежде. Да, на открытии и в другие дни звучали слова в поддержку Алексея Малобродского, Кирилла Серебренникова и их коллег. Да, так сложилось, что в 2017-м «политику» желающие усмотрят даже в исполнении библейского псалма на украинском языке – один подивится смелости исполнителя, другой напишет донос.
Обе реакции в цивилизованном обществе иначе как абсурдные не воспринимались бы. Это как в начале 1930-х от арестованных обэриутов добивались признания, что в своих заумных стихах те зашифровали антисоветские коды, и поэты, понимая бессмысленность оправданий перед невежественным следователем, признавались: да, это у нас не стихи, а шифр, только не убивайте.
Тогда не убили, всего лишь сослали в Курск, но убьют позже. Об этом – выставка «Библиотека убитых поэтов», проект питерского художника Григория Кацнельсона. Среди героев – такие уничтоженные государством творцы, как Константин Большаков, Александр Введенский, Анна Радлова, Владимир Нарбут, Николай Олейников, Игорь Терентьев, Павел Флоренский.
– Выставка делалась как проект для музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме, – рассказал художник. – Затем она показывалась в Сахаровском центре. С тех пор я переписал несколько портретов, добавил виды Петербурга, связанные с годами террора. Идея выставки в том, что чудаки и волшебники могут победить злое и рассерженное государство. Может быть, они проиграют вначале – их уничтожат. Но они остаются с нами и помогают нам жить.
Выступления композитора Александра Маноцкова на первом фестивале оказались в числе наиболее запомнившихся событий форума. Тогда композитор и его соратники из Courage Quartet впервые исполнили написанную накануне песню на стихи Осипа Мандельштама. На втором фестивале прозвучали ещё две.
– Если мы будем раз в два года, чего желаем и себе, и фестивалю, приезжать сюда, через сколько-то лет у нас и целая пластинка на стихи Осипа Эмильевича соберётся! – заметил Александр Маноцков.
На сей раз музыканты исполнили программу на стихи украинских поэтов в диапазоне от Тараса Шевченко до Сергея Жадана. Эти тексты, считает композитор, воронежцам понятны и без перевода. Реакция слушателей подтвердила: всё так.
Поэзия Мандельштама стала поводом для нескольких театральных работ, показанных на фестивале. Спектакль группы «Театральная Касталия» «Осип Мандельштам: тёмное дерево слова» впервые показан именно у нас. Режиссёр Клим рассказал, что предыдущий проект был посвящён Маяковскому, и во время исследования его творчества обнаружилось: его влияние присутствует и у Владимира Высоцкого, и у Булата Окуджавы, и у Земфиры.
Среди прочего, спектакль – о том, как звуковая среда – в том числе песни, рождавшиеся в то время, когда творил поэт, влияет на него. Стихи Мандельштама исполнитель Пётр Куликов не читал, а пел – на мелодии, которые звучали в начале XX века (например, «Я ехала домой», «Раскинулось море широко» или даже «Вихри враждебные веют над нами»). Режиссёр, в данном случае предпочитающий называть себя «тренером», предупредил зрителей: «В этом проекте есть два нарушения – музыка, не относящаяся к тому времени». Столкновение мандельштамовских текстов и хитов революционной эпохи порой приводит к интересным результатам, хотя приём с какого-то момента приедается.
Не лучшим образом влияет на восприятие антракт в середине, выдёргивающий зрителя из атмосферы, в которой уже начал себя органично ощущать: после перерыва ждёшь некоего развития темы или хотя бы смещения акцентов, а этого не происходит.
В рамках фестиваля состоялись показы эскизов спектаклей, подготовленных режиссёрами Дмитрием Волкостреловым и Антоном Маликовым с актёрами Камерного.
На страницах «Коммуны» своим скептическим мнением о волкостреловском эскизе ранее поделилась театровед Людмила Романова. Кажется, и у столичных критиков, посетивших МАНДЕЛЬШТАМФЕСТ, эта работа вызвала сложные чувства. Вот главред «Петербургского театрального журнала» Марина Дмитревскаяописывает свои впечатления: «Поэт собирает прах, дым сигареты, воздух, ничто — в ритмическую гармонию, в условный «Камень». Уберём кавычки. К этому камню подходит Д.Волкострелов и, не зная, как взаимодействовать с этим камнем, не желая понять его минеральный состав и форму, — берёт кайло и разбивает камень в прежний прах, в незначащие слова, в дым, не создавая при этом ничего конгениального уничтоженному, просто — принципиально не создавая ничего». Другие же отметили «нарочито красивый, поэтичный финал»: «Посреди пустой сцены в стеклянной пепельнице тлеет одинокая сигарета — как будто за столом только что был некто (возможно, Мандельштам), с кем мы разминулись и уже ничего о нём не узнаем».
Эскиз Антона Маликова «Сумерки свободы» выглядел зрелищнее – хотя связь происходящего на сцене с поэзией Мандельштама столь же неочевидна. Не помогла расшифровке фестивальная программка, сообщающая, что «постановка основана на дореволюционном периоде творчества поэта». Разве что вопрос – точнее, два последних слова в нём: «Но что такое «Сумерки свободы»? Это потеря страны или потеря иллюзий?». Стихи, а также фрагменты дневников и писем поэта, стали поводом для рассказа (с отсылками к античной мифологии) о том, как рушится некая семья (подчёркнуто типичная – муж, жена, сын), как буквально на пустом месте проступает гниль и фальшь взаимоотношений, как становится лишним в этой конструкции ребёнок, плод исчезнувшей любви.
Где-то в середине представления женщина включает телевизор, а там показывают старое интервью с Надеждой Мандельштам: она на плохом английском весело рассказывает, каково было жить с поэтом, да ещё в разгар советской (быстро искусственно оборванной) сексуальной революции. Получается, полунищая, полуизгойская, безбытная жизнь этих двух людей оказалась гораздо гармоничнее, чем сытое, уютное и соответствующее всем государственным нормативам существование нынешнего обывателя.
Александр Маноцков привёз в Воронеж программу «Псалмы и танцы».
Фото Ангелины Гавриловой.
Источник: газета «Коммуна» |№101 (26745) | Пятница, 22 декабря 2017 года