Дорога жизни моего прадеда
За 4 года войны у моего прадеда было много сражений: Бухарест, Брест, Сталинград, Берлин… Было много наград, но о тех страшных днях прадед не любил говорить…
А чаще отворачивался и почему то плакал…
Особенно тяжело было от воспоминаний про Единственную Транспортную магистраль через Ладожское озеро, которая связывала блокадный Ленинград с тыловыми районами страны. Эту Магистраль называли «Дорогой Жизни».
По «Дороге жизни» проходила эвакуация населения, фабрик и заводов, подвозились продовольствие, топливо, подкрепления, вооружение и боевые припасы. Именно здесь, в годы блокады Ленинграда мой прадед Дима рискуя своей жизнью, помогал ленинградцам.
«Дорога жизни» подвергалась обстрелам тяжёлой артиллерии и ударам вражеской авиации. Память о массовом героизме советских людей, действовавших в крайне тяжёлых условиях на «Дороге жизни», увековечена в ряде памятников, установленных наберегу Ладожского озера и вдоль шоссе наЛенинград.
Вернулся мой прадед в родной Сталинград осенью 1945 года.
Может быть оба моих прадеда возвращались домой с войны вместе…Может они были друзьями… Теперь об этом никто не расскажет…
В далёком, разрушенном Сталинграде его ждала жена Агафья и дочка Валя.
Моя любимая бабушка Люда родилась в семье Губенко уже после войны
С детских лет девочкам было запрещено что-то спрашивать у отца о войне…
После войны прадед Дима работал в Пожарной части завода ООО « Химпром». Воспитал трёх дочек, и у него было семь внуков.
Из жизни Губенко Дмитрий Васильевич ушел в 1987 году, из-за старых военных ранений, в возрасте 77 лет. Захоронен на Красноармейском кладбище города Волгограда.
Мы часто рассматриваем военные фотографии, награды, сохраненные бабушкой и дедушкой. Я горжусь своими прадедами.
Мы все должны гордиться нашими предками, которые спасли мир от фашизма, отстояли независимость нашей Родины. Мы обязаны помнить, какой ценой досталась Победа, и чтить их память.
Наш долг - сохранить историческую память о подвигах участников, ветеранов Великой Отечественной Войны и тружеников тыла.
Хочется верить,