Сила слабых мира сего: почему Европа до сих пор живет в страхе перед СССР?
Эксперты в ходе круглого стола в рамках Петербургского международного экономического форума коснулись тех странных отсылов к СССР, которые регулярно делают Европа и США: советское прошлое и "имперские амбиции" Запад привычно вменяет России в вину, не замечая, что страна кардинально изменилась.
ПМЭФ-2016: заседание международного дискуссионного клуба «Валдай»
Председатель совета Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай» Андрей Быстрицкий:
"Нужно привыкнуть к новой реальности. Нужно осознать, что Россия - не Советский Союз. Не надо всё сравнивать. Многие политики рассуждают так, словно "Советский союз стал добрым, другим, демократическим". "Это не демократический Советский Союз, это другая страна с другими принципами, с другим пониманием. Европейский союз тоже стал другим. Он поглотил огромное количество стран".
Директор по научной работе Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай» Федор Лукьянов:
"Легко критиковать тех, кто тогда нес ответственность, их возмоожности были другими по сравнению с теми, что есть у нас сейчас. Но главное даже не это, а то, когда возникла идея общеевропейского дома. Это конец 1980-х годов на волне нового мышления Михаила Сергеевича Горбачева. Как бы мы к нему не относились, считали его реалистичным или не реалистичным, но всё-таки Михаил Сергеевич руководил Советским Союзом, который был одной из двух сверхдержав, одной из опор мирового устройства. И в его понимании, и в понимании его соратников общеевропейский дом должен был строиться с двух сторон, с двух концов - как общий дизайн, выработка, согласование и дальше мы строим на равных основаниях. Потом Советского Союза в силу известных обстоятельств не стало. Да, Россия - его правопреемник, но это совсем другая страна, как совершенно справедливо заметил Андрей Георгиевич Быстрицкий. И вместо общеевропейского дома, где два прораба, идет совершенно иная концепция: что общеевропейский дом - это то, что строит Европейский союз, и куда он постепенно вовлекает остальных. Сначала тех, кто туда вступает, а затем тех, кто туда не вступает и, как Россия, никогда не вступит. Но как-то строится. И это совершенно другая модель. Модель, которая уже сейчас закончена, потому что мы поняли, что дальше так уже не получится".
Директор Центра имени Бертольда Байтца при Германском совете по внешней политике Александр Рар:
"Страшнее комплекса старшего брата, о котором так любят говорить на Западе, есть другой комплекс - комплекс младшего брата. Ему подвержены маленькие страны, бывшие части СССР, которые выходят из-под влияния России, выстраивая новую идентичность - идентичность жертвы, "жертвы коммунизма, жертвы царизма" и они "бегут в Америку, в Европейский союз с криками "Помогите нам! Спасите нас!".
Вспомните, из-за чего начался самый серьезный конфликт между Западом и Россией? 2006 год, когда Украина отбирала нелегально газ, который шел через ее территорию на Запад. Серьезнейший конфликт.
Грузия. Всем понятно, что было в 2008 году, и кто на кого напал. Всё задокументировано, в том числе и западными международными организациями. Но Запад встал тогда на сторону более слабого, потому что Грузия могла свою идентичность показать только таким образом, демонстрируя, что она спасается от "старшего брата", бежит от России. Украинский первый и второй Майданы - та же самая ситуация. На Западе сегодня написали нарратив. И Запад принимает эту аргументацию: мы должны спасать эти страны от той России, которая была коммунистической, которая была царской, которая - символ империи. Империи в Англии, Франции и Германии давным давно замуровали, во всяком случае они никогда не будут больше существовать. Но вот с Россией все оказалось не столь очевидно. И вот этот страх у этих государств и в Европе мешает нам двигаться вперед. Самоуверенность Европы в том, что у нее все лучше, чем российское, ослепило ее. Она не может представить, что, оказывается, в России есть нормы, которые лучше европейских. И конечно, Россия чувствует себя ущемленной, потому что это не диалог, а жесткое бодание".