"Фин" против "Норвега" / Чем смог порадоваться 23-й фестиваль российского кино "Окно в Европу" :: Кино
От сообщества кинематографистов старшего поколения в конкурсе выступали Мирра Тодоровская, Владимир Бортко и Александр Прошкин - последний, в текущем году отмечающий 75-летний юбилей, на фестивале показал сразу два новых полнометражных игровых фильма, правда, второй вне конкурса, а также провел творческие встречи и мастер-классы. Но открывала фестиваль Мирра Тодоровская военной, а точнее, "послевоенной" мелодрамой.
"В далеком сорок пятом... Встречи на Эльбе" реж. Мира Тодоровская
Вторая половина заглавия подразумевает, что фильм либо воспроизводит старую киношную мифологию о временах "союзничества" русских с американцами, либо тем или иным образом подвергает ее переосмыслению. Однако в картине Миры Тодоровской, на девятом десятке не растерявшей бодрость и энтузиазм, отважно дебютирующей (не считая довольно давней телевизионной "Жены Сталина") в кинорежиссуре, нет ни того, ни другого. Это произведение, как ни странно, самодостаточное, в чем, к сожалению, скорее его слабость, а не сила.
Снят фильм по сценарию Петра Тодоровского, отчасти автобиографическому. Офицер Юрий Никитин, прототипом которого Тодоровский сам считал себя, в 1945-м назначается, несмотря на молодость, военным комендантом небольшого городка в восточной Германии, ныне находящегося на территории западной Польши, где и проходили съемки. Под его началом русские пытаются налаживать "мирную жизнь" немцев, а тем временем за ними наблюдает через прицел оптической винтовки бывший местный босс, скотовод и хозяин роскошного особняка, где разместилась комендатура. В комендатуру приводят немецкую девушку - она пряталась у тетки (эпизодическая роль сильно изменившейся со времен "Объяснения в любви" Авербаха, с трудом узнаваемой Эвы Шикульски) и признается, что состояла в гитлерюгенде, участвовала в боевых действиях и вообще доводится племянницей фельдмаршалу Паулюсу. Но комендант Никитин не спешит отправлять ее в политотдел, держит при себе, даже дает сбежать - девушка возвращается к нему уже добровольно и их роман стремительно развивается.
Параллельно раскручиваются еще две лав-стори: между русским офицером и американкой, а также между еще одним молодцем и тоже русской, но бывалой бабенкой, которая в решающий момент его бросает ради чина повыше - Ирина Пегова в списке исполнителей главных ролей занимает верхние строчки, на деле же у нее эпизод, и не слишком выигрышный, но все-таки она опытная профессиональная актриса. Тогда как Илья Ильиных, играющий главную роль, коменданта Никитина, недостаток таланта (до сих пор он засветился лишь в "Географ глобус пропил", но там ансамблевая работа, а тут соло надо вытянуть, да и режиссура в "Географе", что ни говори, покрепче будет) не в состоянии скрыть за обаянием, ввиду катастрофического отсутствия такового - его герой с тупой улыбочкой вызывает отторжение и недоумение.
То же касается и остальных товарищей: одного, влюбленного без памяти в русскую "попрыгунью", после ее измены подрывающего себя на гранате, и второго, писавшего письма американке, а потом со слезами распрощавшегося, когда отозвали восвояси до России. Юрий Никитин, в отличие от них, все же привязался к немке серьезно, но и его начальство вытащило из любовного гнездышка, а дальше все закончилось совсем плохо.
Совсем плохо дело обстоит и с художественным уровнем картины, да и с элементарным профессионализмом ее создателей. Сценарий покойного Тодоровского был, может, и небезнадежный, но явно рыхлый, режиссура запоздалой дебютантки-вдовы слабая, кастинг просто провальный. И это еще не все, я бы сказал, что и не самое худшее. Последней полнометражной режиссерской работой Петра Ефимовича Тодоровского была "Риорита" - кино, в общем, тоже неудачное, далекое от совершенства во всех отношениях, но при всем том - весьма неординарное, невероятно смелое в плане постановки проблемы: речь там шла о целой русской семье, отце и сыновьях, отправившихся на войну - и никто из мужчин не пал от руки немцев, всех последовательно поубивали "свои", русские.
Тогда, в конце предыдущего десятилетия, сделав скидку на то, что П.Е.Тодоровский как-никак фронтовик, живой классик и почтенный человек, "Риориту" предпочли не заметить, ну показали, правда, по ТВ, да и все дела. Сегодня, не посмотрев на возраст и заслуги, ветерана растерзали бы наверняка и за такую корявую, нескладно высказанную, а все-таки правду. Логично было бы ожидать, что Мира Тодоровская, экранизируя оставшийся от покойного Петра Ефимовича сценария на военную тематику, продолжит его линию. Тем более, что у проекта на разных этапах возникали проблемы, помимо естественных финансовых, еще и чисто идеологического, политического свойства: эксперты военно-мединского общества утверждали, по своему обыкновению, что "замысел не соответствует исторической действительности". В результате, недополучив бюджетных денег, Тодоровская снимала на свои, продав для этого две квартиры.
Наверное, хорошие квартиры - жалко. Но еще обиднее, что уж на собственные деньги наверняка можно было снять что-то пускай несовершенное, но всяко более внятное, как "Риорита", а не компромиссное, двусмысленное "независимое" творение, дающее теперь лишь повод для злорадства мединско-историческим обществам и прочим самодеятельным патриотам упрекать честную, искреннюю женщину в "заказной русофобии". Контраргументом могла и должна была стать художественная убедительность картины - но о ней говорить, увы, не приходится. Как не приходится, и это хуже всего, на мой взгляд, говорить, хотя бы и в рамках художественной неудачи, о новом повороте в осмыслении событий первой половины 1940-х годов.
"Встречи на Эльбе", при всей, казалось бы, драматичности событий, излучают немыслимую для такого случая благостность, обстановка послевоенной Германии просветленная, почти идиллическая, настроение пасторальное, как в 6-й симфонии Бетховена. Где-то вроде насилуют немецких женщин, и будто бы даже русские патрули, но немец, "воскресший из мертвых", тоже первым делом совершает насилие над девушкой в прежде принадлежавшем ему свинарнике, так что кто там насильник, еще надо разобраться, да и жертвы, может, "сами хотели". Кажется, на заднем плане мелькают смершевцы, о которых Петр Тодоровский так беспощадно высказывался в лучших своих картинах - но мелькнули и пропали, ничто не нарушает благолепия, и русские спокойно плавают на американские берег, никто в них не стреляет, даже замаскировавшийся немец-снайпер. А когда вольный стрелок все же, после долгого, растянутого на двухчасовой фильм прицела (заставляющего хочешь-не хочешь ждать, чтоб он наконец-то хоть кого-нибудь да пристрелил уже) нажимает на курок, то промахивается, попадая не во врага, коменданта или его переводчика, а в немецкую девушку, полюбившую русского и в критический момент, пусть и случайно, прикрывшая его своей грудью от пули ценой собственной жизни.
Кроме ополоумевшего от потери всего (имущества, социального статуса, а также и семьи, бежавшей от русских оккупантов) горе-стрелка со снайперской винтовкой, никто, похоже, в бедах персонажей не виноват. Войну они худо-бедно прошли живые и практически здоровые, местное население, за отдельными патологическими исключениями, "освободителей" приветствует, девушки любят, американцы - и те салютуют "победителям", ну помирать не надо! Смерти же, выходит (одну застрелили, другой на гранате подорвался) - бытовые случайности, всякое, мол, бывает, но жизнь продолжается, и за кадром звучит песня П.Е.Тодоровском о России, которая у него одна.
Сознательный ли то идеологический компромисс, художественное упущение ли - но с таким трудом добытый шанс на громкое высказывание Мира Тодоровская не использовала. И лично для меня наиболее досадно, что я считаю Петра Ефимовича Тодоровского не просто талантливым, профессиональным, успешным кинематографистом, но по-настоящему великим, гениальным, до сих пор недооцененным художником, чьей памяти "В далеком сорок пятом" определенно не достоин. Приз фильму от мемориального фонда Станислава и Андрея Ростоцких в данном случае следует расценивать исключительно как знак посмертной признательности Петру Тодоровскому и дань уважения личной смелости, энергии, целеустремленности Миры Тодоровской, с чем невозможно не согласиться.
"Душа шпиона" реж. Владимир Бортко
Чего следует ожидать от фильма члена думской фракции КПРФ Владимира Бортко, снятого по книге ветерана КГБ Михаила Любимова, я себе представлял заранее довольно четко. Потому не то чтоб совсем без брезгливости, но со спокойной душой смотрел, как герой Андрея Чернышева, Александр Петрович, псевдоним Алекс, матерый агент ФСБ, приходит в Лондоне к американскому резиденту и просит политического убежища. Как он сдает своих агентов - англичанина, продолжающего до такой степени свято верить и ждать, пока русские одумаются и вернутся к социализму, что даже конспиративные встречи он назначает у могилы Карла Маркса, и бельгийку, в свое время приторговывавшую контрабандной черной икрой и балыком. Как он делает все это по заданию Центра, потому что втираясь в доверие к американцам, рассчитывает узнать имя окопавшейся в "монастыре" (так называют русские агенты свою разведывательную контору) "крысы" (так называют предателей во всех тайных сообществах). Как обманом перевербовывает обратно беглого агента Ландера, заманивает его сначала в Лондон, потом приглашает под предлогом собственной свадьбы в поместье родителей невесты и вывозит на ее яхте через Ла-Манш в французский Кале, чтоб сдать руководству. Как по дороге узнает у Ландера, что "крыса" - его начальник и друг, а заодно и любовник его жены.
"Крысу" играет Федор Бондарчук. Вообще-то, о чем Бортко мог, допустим, заранее не знать, но едва ли не был посвящен в процессе работы, Бондарчук уже играл "чекиста", которого обвиняли в шпионаже, три года "проверяли", но он "доказал свою честность" - фильм назывался "Шпион" и был экранизацией романа Бориса Акунина. Но там были просто шпионы, а тут шпионы с душой, да непростой, а русской и загадочной. И акунинская история была в новомодном духе убогим постмодернистским фейком. Тогда как история Любимова - фейк олдскульно-добротный и серьезный, тяжеловесный, где-то и со слезой. Агенты КГБ тоже плачут, как известно. А также и влюбляются. Но вот беда, если верить Любимову и Бортко, вся их шпионская жизнь приносится в жертву на алтарь отечества: десятилетиями они пьют ненавистный виски, говорят на ненавистном английском, спят с ненавистными женщинами - а тем временем их любящие верные жены вынуждены им изменять, что, конечно, любящих верных жен не оправдывает, но понять их все-таки можно.
Можно понять и устремления режиссера - равно идеологические и жанровые: идеология в жанр упакована в соответствии с ГОСТом. До "Семнадцати мгновений звезды", впрочем, далеко: "Юстас-Алексу" звучало, может быть, и надуманно, и даже лживо, но красиво, эффектно и неглупо. Псевдонимы "Курт" и "Алекс" в "Душе шпиона" - это и лживо, и глупо, но уж точно не занудно, не туманно, напротив - динамично и внятно. С душой сделано, народу нравится.
Андрей Чернышев играет главного героя, Алексея Федорова, он же Алекс Уилки; горе-предателя Ландера, этнического эстонца - Даниил Спиваковский. В ролях "полезных идиотов" из числа европейцев, работающих на русских, которых если что не жалко пустить в оборот как разменную монету - ко всему уже привычный Малькольм МакДауэлл и нестареющая Сандрин Боннер, которую, наоборот, встретить в подобном проекте довольно-таки удивительно. Особую радость у патриотично настроенной общественности вызывают эпизоды с участием Михаила Ефремова (крупный гэбистский начальник), Армена Джигарханяна (тоже агент, встречающийся с Алексом в Монтре), Алексея Булдакова (агент-моряка, выполняющий мелкие посреднические поручения и приторговывающий икрой с балыком - он-то и подставил несчастную бельгийку, да потом еще и шантажировал). Не успевает порадовать Алексей Панин, чей персонаж появляется в прологе, встречаясь с главным героем, после чего сразу оказывается убитым. Зато Марина Александрова на редкость убедительна в роли эстонки, живущей в Каире вместе с беглым Ландером, пока семья беглеца остается в РФ, и в отличие от него прекрасно понимающая, зачем на самом деле пришел к ним Алексей Петрович и что Ландера ждет, если он поверит в байки Алекса насчет предложения от британцев.
Да, главный герой идет по трупам. Однако - шпион, но с русскою душой, - он точно знает, зачем это делает. И знает Любимов, и Бортко за ним подхватывает. Прежде, чем вздернуть бывшего начальника и друга на рее, Алекс Петрович уточняет: он убивает его не за то, что жену увел, а за то, что родину продал. Не из личной мести, а из государственной необходимости - ему за державу обидно! Предатель жировал, в то время как он, патриот, шпионил от всей души и, как заявляет герой с трагическим пафосом, на это "работе" потерял все - семью, друзей, а главное - "возможность жить, чувствуя себя человеком, а не дерьмом".
Вот только почему-то, наблюдая за упитанным юморным старичком Михаилом Любимовым - а этот жизнерадостный пенсионер и бывший разведчик (которые, как известно, не бывают "бывшими") давно из "бойцов невидимого фронта" переквалифицировался в звезды телешоу и сочинителя шпионских романов в мягкой обложке - никогда не подумаешь, что он хоть что-нибудь в жизни потерял "на работе". Мало того, его сын Александр тоже неплохо поднялся, и между прочим, на перестроечном разоблачении гноеточащих язв той самой "великой родины", которую отец защищал на вверенном ему "невидимом фронте" при всех режимах, сначала отстаивая коммунистический интернационал, а теперь вот русскую уникальную духовность. И не похоже, глядя на Михаила Любимова, что он чувствует себя не человеком, а чем-то еще.
Так что патриотический апофеоз и триумф воли, несмотря на горку трупов, неизбежен. Прежде, чем толкнуть предателя и затянуть на его шее петлю, успевает сказать: "Я действую из идейных соображений. Мне можно".
"Охрана" реж. Александр Прошкин
Среди своих ровесников-режиссеров Александр Прошкин выделялся всем - отсутствием пафоса, вниманием не только к собственному, но и к чужому мнению, а в первую очередь - значительными творческими достижениями. Двумя месяцами ранее в рамках ММКФ состоялась премьера прошкинских "Райских кущ" - современной версии "Утиной охоты" Вампилова, созданной в соавторстве со сценаристом Александром Родионовым. "Охрана" - фильм по сценарию Юрия Арабова, с которым Прошкин-старшин делал предыдущую картину "Чудо", а Прошкин-младший параллельно выпустил по арабовскому же сценарию "Орлеан", который сейчас перед широким прокатом рекламируется под слоганом "фантасмагория греха". Как ни странно, вопреки арабовскому духу "Охрана" обошлась и без греха, и без фантасмагорий.
Героиня фильма Клавдия живет в крошечном волжском городке на дебаркадере после умершей от перепоя на 8 марта матери вдвоем с полупарализованным отчимом Вольфрамом Антоновичем, ветераном речного флота. Вместе с другими девушками ее возраста в чисто женском коллективе она работает охранником на металлургическом заводе, где однажды происходит ограбление. По описанию Клавдии ловят преступника, которым оказывается молодой парень Виталий - на опознании Клавдия подтверждает его вину, а через несколько месяцев узнает, что беременна, хотя сексуальных контактов ни с кем не имела. Единственный вариант - Виталий, который при ограблении ее ударил и она на время потеряла сознание. Но о Клавдии и ее непорочности уже идут слухи, формируется целая секта во главе, как водится, с бывшим преподавателем истории и атеизма, они несут Клавдии дары, Вольфрам их отвергает, принимая лишь малиновое варенье от простуды, и до сих пор мечтавший лишь о том, чтоб его прах развеяли над Волгой, теперь бывалый речник обретает заново желание жить и воспитывать внука, которого Клавдия собирается назвать Литием в честь элемента таблицы Менделеева, полюбившегося ей еще со школы. Заявление об опознании она отзывает, взяв на себя вину, что оговорила обвиняемого из мести за то, что бросил ее беременной, и Виталия освобождают. Дают Клавдии и новую квартиру - помог шантаж местного чиновника с помощью письма Путину. Одну из подружек Клавдии по охранному наряду, голосистую девку, со смотра районной самодеятельности приглашают на кастинг в московское телешоу. А во сне Клавдия еще и видит, как безногий Вольфрам Антонович скачет на своих двоих, тетешкая младенца в такой же, как у него самого, тельняшке речника.
При всей разливающейся с экрана благодати Арабов, а вслед за ним и Прошкин, не забывают, как водится, изнаночную сторону: помимо мерзкого чиновника, неправедных судов, за мелкий криминал дающих огромные сроки, тогда как за разворованный завод никто не ответил, и прочих чисто социальных моментов, в фильме присутствует, подобно и "Юрьеву дню" Серебренникова, и упомянутому "Чуду", характерный для кинодраматургии Арабова гротесково-сатирический образ "официального православия" в лице малоприятного местного батюшки, вечно отвечающего на телефонные звонки и озабоченного лишь тем, чтоб не перерасходовали смету (ну точно такой же был в "Юрьевом дне", один в один!). Да и "народ" не весь излучает добродушие. Но понятно, что "темная" сторона необходима для того, чтоб еще сильнее "высветлить", освятить доброе и вечное.
Всех маленьких и больших звезд в фильме (от Виктора Сухорукова и Антона Шагина до Алексея Кортнева) затмевает дебютантка из Сыктывкара, нигде прежде не засвеченная Мария Коровина в главной роли: пышно- и рыжеволосая девица, чем-то напоминающая, особенно в шляпке, на молодую Аллу Пугачеву - ассоциация отыграна в сцене автобуса, везущего жен залюченных со свидания, где героиня Ольги Лапшиной, примеряя на себя шляпку Клавдии, затягивает нестареющий шлягер Паулса-Резника "Жизнь невозможно повернуть назад".
Практически все "чудеса" в сюжете получают или по крайней мере могут найти рациональное обоснование, вплоть до ключевого события - "непорочного зачатия": того, что многих восхищает, а меня обычно раздражает в фильмах по сценариям Юрия Арабова, причем безотносительно к тому, кто их экранизирует, в "Охране", если разобраться, практически и нет. То есть "чудо духовного преображения" вроде как имеет место, все страдали, а потом стали счастливыми благодаря невероятному событию - беременности, случившейся якобы без соития, потому что Виталий, похоже, ни при чем. Но невероятного, алогичного, сюрреалистического ничего, в сущности, не произошло - ребенок неизвестно куда не пропал ("Юрьев день"), танцующая девушка не застыла на годы ("Чудо"), даже Бродский не вернулся в Ленинград ("Ниоткуда с любовью"), а беременность оказалась ложной, и то не беда. У Клавдии теперь есть Виталий, а ребенка, пускай его пока и нет, заделать не проблема. Прошкина-юбиляра чествовали, но фестивальное жюри предпочло "Охрану" проигнорировать. Отчасти такое незаслуженное равнодушие компенсировал президент "Окна в Европу" Армен Медведев, вручивший Александру Прошкину свой приз.
Впрочем, по категории "зрительское" кино в конкурсной программе "Окна в Европу" проходили не только мэтры, но и дебютанты, и мастера среднего поколения.
"Развод по собственному желанию" реж. Илья Северов
Илья Северов - как раз дебютант, которому проект доверил гендиректор возрождающегося "Ленфильма" Эдуард Пичугин. Как именно "Развод" соотносится с давним "Влюблен по собственному желанию", помимо оператора Астахова, снимавшего то и другое, я даже не пытался понять - сейчас лишь бы привязаться к чему-нибудь "старому советскому". Три дня - это срок, который авторы "Развода по собственному желанию" дают Сергею и Лене, героям Константина Юшкевича и Натальи Сурковой, чтоб определиться с перспективами совместной жизни после двадцати лет брака.
Герои, то есть, не молодежь, как в "Еще один год" Бычковой по "С любимыми не расставайтесь", и года им не понадобится, трех дней должно хватить. Сначала сын Антон (на редкость необаятельный актер Вячеслав Коробицын) предоставил маме с папой диплом о высшем образовании, ведь они так хотели видеть его врачом - да перепутал, покупая его на Гостинке, и взял юридический вместо врачебного, а на самом деле его еще с третьего курса отчислили, зато он успешный бизнесмен, у него свое дело. У Лены тоже огромная сеть магазинов, и она тайно спонсирует команду, тренируемую мужем, бывшим спортсменом с незадавшейся карьерой. В результате аферы сына с дипломом выходит наружу и правда о спонсоре команды, после чего Сергей, осознав, как долгие годы жена все за него делала и решала, уходит из дома.
Блудный муж скитается по Петербургу, заходит на свою прежнюю квартиру, которую жена, оказывается, без его ведома сдала армянской семье, встречает в подъезде старого друга Гену (Юрий Гальцев), и пока они выпивают "портвейн 777", к Гене заявляется наряд с обыском - поскольку Гена промышляет "чернокопательством" оружия второй мировой войны, а заодно загребают и Сергея. Выйдя из КПЗ, Сергей оказывается на квартире у подруги и компаньонки Лены - Катя рассчитывает заполучить не только Сергея, но и бизнес Лены. Однако вмешивается сын, фирму удается сохранить, а спустя три дня в зале суда вместо бракоразводного процесса разыгрывается фарс, завершающийся к всеобщему, ну кроме разве что неверной подруги Кати, удовлетворению.
Можно считать, что это "зрительское кино", а можно, что это "просто не кино" - то и другое верно, в зависимости от точки зрения, хотя лично я считаю разделение на кино "настоящее" и "зрительское" схоластическим, особенно в рамках фестивального формата, где чаще всего кино и незрительское, и ненастоящее. Но у "Развода", помимо неплохих актеров в схематичном квазиромантическом сюжете с комедийными перипетиями, есть еще один суповой ингредиент - красоты Петербурга, по которому шатается опечаленный персонаж Юшкевича. Это общая родовая травма многих новорусских ромкомов, замешанных на питерском субстрате ("Питер ФМ" - скорее исключение) - стремление заодно представить город в выгодном туристическом свете. Меня не пробивает - но многим, я заметил, по вкусу. Во всяком случае по результатам зрительского голосования "Развод..." получил третью премию.
"Норвег" реж. Алена Званцова
Из талантливого сценариста и удачного - с "мистической комедией" "Московские сумерки" - режиссера (премьера тоже случилась в Выборге, кстати) Алена Званцова с "Норвегом" переходит в категорию настоящих, значительных мастеров кино. Тому, конечно, способствует и звездный кастинг проекта, но в первую очередь все-таки сценарий и режиссура.
Женя, которого играет Евгений Миронов - выпускник Бауманки, с аспирантурой, дипломированный физик, работающий в турагентстве вместе с бывшей женой Аней (Ксения Раппопорт). У Жени есть невеста по переписке Брунхильд (Северия Янушаускайте) - преподавательница русского языка из Норвегии, с двумя детьми от разных мужей. Но накануне приезда Брунхильд в Москву для знакомства с потенциальным третьим мужем к Евгению в квартиру стучится названный троюродный брат Митяй с разбитым носом (Андрей Мерлзикин), просит присмотреть месяц или хотя бы недельку за его бизнесом, "клининговым агентством", оставляет свой мобильник и исчезает с концами. "Клининговое агенство" оказывается на поверку пятеркой азиаток-уборщиц, с трудом говорящих или совсем не говорящих по-русски, находящихся на территории РФ, разумеется, нелегально.
Евгений ввязывается в дело против воли, но быстро втягивается. Помогает ему разобраться православный полицейский Сергей Витальевич - рэкетир, готовый в любой момент набить морду даже за неодобрительный комментарий к его стихам, строго соблюдающий пост, если не считать употребления водки, и, пускай расист-гомофоб, по русским стандартам мужик как бы хороший, честный (Дмитрий Марьянов). Однако он мент рядовой, а над ним есть серьезные ребята, и с серьезными намерениями. А еще есть мелкие гопники-расисты, которые ментов еще немного боятся, когда они поблизости, а если нет - не боятся никого и ничего.
Двадцать пять лет назад Марьянов и Миронов играли юных приятелей в фильме Валерия Тодоровского "Любовь", и один - Марьянов, учил другого, Миронова, как правильно общаться с девушками. В сущности, четверть века спустя Марьянов учит Миронова в новом фильме Званцовой примерно тому же, с той разницей, что одна "девушка" - из Норвегии (Янушаускайте), другая - из Москвы (Раппопорт), а остальные - из неопознанной Азии, предположительно Киргизии, и с разными девушками "общаться" надо по-разному. Полицейский-патриот решительно протестует против переезда Жени в Норвегию, хотя до того, как столкнулся с ним в связи с бизнесом беглого Митяя, знать Евгения не знал, а узнав, успел влепить по морде за "глумление над православными святынями" (Жене показалось забавным признание Сергея, что у того в спальне висит икона Живоначальной Троицы - вот Сергей и объяснил Жене "популярно", что ничего смешного тут нет).
Вообще каждый образ получился ярким, эффектным, запоминающимся: от следователя, проводящего дознание по факту ДТП с участием Жени (в этой сценке блестящий дуэт с Евгением Мироновым составляет Игорь Гордин, исполнявший главную роль в предыдущей картине Званцовой "Московские сумерки") до колоритнейшей мамы Анны - стриженая, седая и в огромных очках героиня Розы Хайруллиной, одна из самых ярких, пусть и в паре эпизодов, ее актерских работ в кино.
Что в "Норвеге" принципиально важно - фильм Алены Званцовой, в отличие от европейских попсовых комедий и артхаусных драм на тему нелегальной миграции, представляет не две, а сразу три стороны заданного конфликта. Проще всего с азиатками-нелегалками - про них мало что можно узнать из фильма кроме того, что многие из них помешаны на мобильниках, селфи и инстаграмме, довольно изворотливы при внешней беззащитности (жизнь заставляет) и порой симпатичны, хотя чаще уродливы.
Чуть сложнее с европейцами в лице норвежской дамочки и ее сына - хотя они немногим менее эксцентричны по московским меркам, чем киргизки-уборщицы. Норвежская славистка Брунхильд думают, что русские - это персонажи Достоевского, и удивляется, столкнувшись с иными реалиями. Сама она легко говорит о бывших мужьях, о гомосексуальности (чем наводит ужас на православного мента и его жену, рожающую как крольчиха), и вообще, комментируя любимую песенку младшего сына про форму фекалий разных животных, считает - между прочим, весьма резонно - что ненормально убивать и эксплуатировать, а какать и пукать - нормально, и петь об этом, вероятно, тоже. Кстати, Алена Званцова рассказала, что текст песни она сочинила сама, на норвежский ее перевели задним числом, и я думаю, если фильм раскрутить, песенка может стать хитом среди рингтонов.
Сложнее всего с москвичами - бывшие супруги Женя и Анна тоже любят попеть дурацкие шутливые песенки, если не про фекалии, то про физиков (из репертуара группы "Ундервуд", например), но вот с отказом от насилия и эксплуатации уже возникают проблемы даже у турагентов-физиков, не говоря уже про лириков-ментов и в особенности православных.
У всех свои проблемы, все хотят изменить жизнь, но по-своему, на разный лад. Норвежская дама мечтает снова выйти замуж, чтоб было с кем сидеть у чудного водоема на шезлонге и выходить из экологичного дома босиком на мокрую траву. Азиатки-гастарбайтеры - подзаработать денег и уцелеть. Ну а русские и остальные москвичи сами не знают, чего хотят - это касается не только "сложных" героев Миронова и Раппопорт, но и, казалось бы, "простого" персонажа Марьянова, и даже совсем примитивного мерзавца, сыгранного Виталием Коваленко (когда Женя, отказавшись ехать в Норвегию, предлагает "крутому" Олегу огромные деньги от проданной машины, чтоб выкупить азиатку из рабства, тот от денег отказывается и врет, что девицы давно нет в Москве - хотя что ему стоит забрать деньги и обмануть, или даже не обманывать, а просто заполучить какую-нибудь еще азиатку, мало ли их прячется по Москве).
В общем, если формулировать основную проблему "Норвега", то прежде всего стоит отметить непреодолимые противоречия в представленном конфликтом "треугольнике" - не только культурные, но чуть ли не биологические. Правда, серьезность и глубина постановки вопроса не отменяет "жанровости" в способах их художественного решения, наоборот, "жанр" становится дополнительным ключом к постижению антропологических особенностей персонажей.
К сожалению, не всегда можно было из-за технических проблем и смеха публики расслышать отдельные реплики - а качество диалогов таково, что половина должна разойтись в пословицах и афоризмах. Помимо чисто бытовых, точно и остроумно осмысленных моментов, "Норвег" полон - но не переполнен, по счастью - и "культурологическиеми аллюзиями" разного сорта, от упомянутого Достоевского до киноцитат вроде - "свободные женщины востока", задающих целый лейтмотив: за кадром звучит мелодическая тема "ваше благородие" Исаака Шварца из "Белого солнца пустыни", а на финальных титрах возникает "посвящение товарищу Сухову", хотя продвинутые товарищи, помимо Сухова, усмотрели в персонаже Миронова еще и реинкарнацию гайдаевского Шурика. Плюс отдельные внутрицеховые, едва ли понятные нефестивальной публике "приколы", но в рамках фестивального показа придающие картине особое обаяние.
Тем не менее уморительно смешное кино предсказуемо, особенно после практически запрограммированного демарша героя и отказа (уже в аэропорту, со всеми готовыми документами) ехать с невестой в Норвегию, движется к развязке с летальным исходом, и Женя "Шурик" Сухов, оставшийся, чтоб опекать несчастных азиаток, попадает под горячую руку с холодным оружием озверелой русской гопоты.
Судьба "правозащитника", равно профессионального и "стихийного", в России во всякое время известно - ножом под ребра, в данном случае это даже не метафора. Не выпадая из жанра, но и не страдая "идиотской болезнью благодушия", Званцова позволяет персонажу Миронова в последний раз дотянуться до кармана, достать мобильник Митяя, набрать "свободным женщинам востока" и прошептать немеющими губами "не ссы, прорвемся". Далее машина удаляется к горизонту, и Званцова, не "убивая" героя в кадре, предлагает каждому решать для себя, что сталось с успевшим полюбиться им Шуриком-Суховым, исходя не столько из контекста картины, сколько из собственных убеждений и воззрений.
Я точно знаю, что герой Миронова умер, не доехав до больницы. Но создатели фильма, не говоря уже о публике, могут думать иначе или, по крайней мере, оставляют за собой право надеяться на альтернативный неизбежному исход. Поэтому когда Званцова уточнила, что как бы ей ни хотелось, но шансов доехать живым до реанимации у героя нет, я для себя окончательно решил вопрос о своем отношении к "Норвегу" - наряду с "Охраной" посчитав его главным событием фестивального конкурса. Жюри рассудило иначе, наградив, впрочем, спецпризом за яркую, но небольшую роль Розу Хайруллину.
"Побег из Москвабада" реж. Дарья Полторацкая
Неслучайно, даже "концептуально" два фильма сходной тематики, но показательно разные, в конкурсную программу фестиваля поставили рядом. Причем картина с экзотическим названием "Норвег" Алены Званцовой, против ожиданий - образец скорее "жанрового кино", а за простецким, обещающим комедию в духе сериалов "Наша Раша" и "Последний из Магикян" заглавием "Побег из Москвабада" скрывается ну если не артхаусное произведение, то фильм достаточно жесткий и драматический - на первый взгляд.
В действительности же получается, как ни странно, наоборот: в "жанровой" картине Званцовой сквозь искусно обыгранные комедийные и мелодраматические клише точечно, как иголки, проступает реальная жизнь, и колет, колет, очень больно; а в "Побеге из Москвабада" чем дальше, тем сильнее и под финал уж окончательно торжествуют жанровые штампы, характерные и наиболее отталкивающие приметы слезливого девчачьего кина. Автор сценария "Побега..." Юсуп Разыков - сам талантливый режиссер, и может быть, в других руках тот же материал заиграл бы иными красками. У Полторацкой история, многослойная на уровне заявки, превратилась в то самое "патриотическое женское кино", о котором, представляя сеанс, толковал продюсер проекта, как о "продолжении", заданном Званцовой - хотя я бы кино Званцовой не назвал ни "женским", ни тем более "патриотическим", для этого оно слишком удачное.
В "Побеге из Москвабада", как и в "Норвеге", тем не менее (и это их явно роднит по структуре, помимо сходства проблематики, а также отличает от французских, немецких, итальянских и британских аналогов) сторон конфликта не две, а три. Только если у Званцовой москвичи рассматриваются как, если угодно, "промежуточное звено эволюции" между европейцами и азиатами (в результате эксперимента выясняется, что от азиатов они в своем развитии все же ушли недалеко), то в "Побеге..." москвичи, если таковые вообще еще встречаются в природе - обнаруживаются на вершине "пищевой цепочки", нелегалы из Средней Азии, в данном случае Таджикистана преимущественно - само собой, внизу, а между ними - этнические русские, прибывшие в Москву из российской же глубинки.
Пикантность ситуации еще и в том, что эти "понаехавшие", персонажи фильма, работают в Федеральной миграционной службе, преследуя азиатов, и среди них - главная героиня Маша Ласточкина в достойном исполнении Марии Машковой. Из своей глуши она попала в Москву сначала на Черкизон и светила ей судьба проститутки, в лучшем случае депутатской содержанки, да встретил ее и полюбил работник ФМС, устроил ее на работу, обучил, прожил с ней три года, но в квартире так и не прописал, а потом погиб "при исполнении", и осталась Ласточкина без московской прописки в квартире, на которую претендуют мать и сестра погибшего. Рассчитывая отсудить квадратные метры, героиня вынуждена симулировать беременность, используя поддельные справки из роддома, где трудятся опять-таки обязанные ей нелегалы.
Масштабы бедствия в фильме заявляются уже с пролога - полудокументальными эпизодами вокруг бирюлевской овощебазы (кстати, ведь и у Званцовой в "Норвеге" речь идет про Бирюлево, хотя и не в таком остро-социальном контексте). А затем появляется второй главный герой - Хасан, учившийся в оренбургском пединституте, мечтающий вернуться в Душанбе, прекрасно говорящий (и пишущий, как выяснится позднее) по-русски, но задержавшийся в Москве, чтоб помочь "репатриироваться" соотечественникам, если не всем, то хотя бы приблудившейся к нему 14-летней Ассаль, что значит "мед". Хасан по прозвищу Санитар (Джавахир Закиров) выполняет при ФМС роль осведомителя, и отделу его навязывают сверху - начальство в лице персонажа Андрея Заводюка само боится "санитара", поскольку вроде бы он замечен и в "службе внутренних расследований". А вот Ласточкина ему доверяет, и с его подачи накрывает банду торговцев поддельными документами в подземном переходе.
Оказывается, что барыг "крышуют" непосредственно в ФМС, а то и повыше. Павлов, подленький сослуживец Ласточкиной (его играет Александр Гришин), давно подкатывающий к "вдове", этим пользуется. Но общаясь с Хасаном, Ласточкина по замыслу создателей картины заново обретает человеческое достоинство и отказывается подписывать "липовый" протокол вместо изъятого подлинного. А когда Хасан жертвует собой (нужен труп, чтоб барыг, которых после задержания сразу, конечно же, отпустили, все-таки "закрыли"), Ласточкина неформально "удочеряет" Ассаль, кладет под коврик ключ от "спорной" квартиры и навсегда покидает "бездуховную", "злую", "неприветливую" Москву, отправляясь к маме домой, и дорогой встречает спецназовца, который после смерти ее мужа уже обращал на нее внимание, но не так нагло и грязно, как Павлов, а уважительно и всерьез.
Короче, из мелкой коррупционерки героиня за считанные дни превращается в крупного борца за правду, к тому же победоносного, покровительницу обиженных нелегалов, а заодно и обретает новое женское счастье. Ну и чего тогда стоят социальные "откровения" фильма и его "гуманистический" посыл в свете (в отличие от фатальной развязки "Норвега") столь наигранного хэппи-энда? Принципиально также, что страдающие азиаты - не просто беззащитные жертвы расистской эксплуатации, но и носители тайного знания, древней высокой культуры, а также и неизбывной доброты - русскими, а тем более москвичами, то и другое давно утеряно, если и было присуще от природы. А сверх того Хасан с ностальгической теплотой вспоминает об СССР, о тогдашней "дружбе на