Случай собирательный, детали изменены. Когда мне было десять, я загадывал желания жадно. Падающая звезда, ресница на щеке, часы, показавшие 11:11, я торговался с миром постоянно. Теперь мне давно не десять. И когда в августе кто-нибудь вскрикивает: Смотри, падает, загадывай! я ловлю себя с пустым ртом. Я не знаю, чего попросить. Странно признаваться в этом вслух. Но, кажется, разучиться хотеть это тоже навык.Об этом я думал, слушая Марину.Ей пятьдесят два. Аккуратная, собранная, из тех, кто приходит минута в минуту и уходит, извинившись за отнятое время. Пока говорила, она складывала бумажную салфетку вчетверо, ввосьмеро, в шестнадцать, во всё меньший квадрат. Пришла из-за бессонницы. Но бессонница, как это обычно и бывает, оказалась ни при чём. Мы были на даче, сказала она. Персеиды, весь этот звездопад. Муж, дочь все загадывают, смеются. А я стою и салфетка сложилась ещё раз. И мне нечего попросить. Совсем. Пусто.Она подняла глаза. Меня это напугало сильнее, чем то, что я не сплю.Я знаю ...
