«По делам их судите их»: перелистали новую книгу Захара Прилепина (
«По делам их судите их»: перелистали новую книгу Захара Прилепина (https://t.me/zakharprilepin) «Азбука интервенции» и решили поделиться с вами самыми яркими местами.
Захар сплотил вокруг себя полк отечественной цивилизации. Именно отечественное ополчение выдвинуло его в свои ходатаи, оно общается с нами через него. Голоса веков, поколений, цивилизации. Захар стал особым органом, транслирующим ее музыку, ее симфонию,
— так говорит о писателе литературный критик Андрей Рудалев.
А вот что пишет в своей «Азбуке интервенции» сам Захар Прилепин:
1917 год не закончился в 1991 году. Он длится и длится по всей планете, по всем континентам. И еще неизвестно, что победит — буржуазный либерализм или ленинские идеи, передаваемые от народа к народу по всему миру.
Кого б мы не обвиняли в том кровопролитии, красных или белых — в любом случае мы обвиняем свой народ, своих предков. Иные, быть может, хотели бы считать, что среди их предков — исключительно жертвы, в то время как пытающиеся оправдать большевизм имеют среди предков злодеев и богоборцев. Но подобное деление от лукавого. То противостояние было общей нашей бедой, и вину за нее надо делить поровну, а не навешивать на одних, других беззаветно обеляя.
Ленин, большевики, Сталин — сделали русскую национальную культуру собственностью не только дворян и элитарного круга, а сотен миллионов людей России и всех ее окраин. Ленин — главный русофил XX века. По делам их судите их.
Надо последовательно нарушать любые суверенитеты, попутно объясняя гражданам богоданного Отечества, что разница между казахами, узбеками, грузинами, армянами, молдаванами, таджиками, с одной стороны, и дагестанцами, бурятами, тувинцами, калмыками, башкирами, татарами казанскими и крымскими, с другой — лишь в том, что вторые живут внутри России, а первые - за ее пределами, но на территориях бывшей Российской империи и СССР. Легчайшая трансформация истории, и первые оказались бы в России, а вторые — за границей.
В 1605 году Лжедмитрий был венчан на царство патриархом Московским и всея Руси Игнатием. В 1606 году жена его Марина Мнишек в присутствии ликующей знати была коронована нашей церковью как русская царица. Когда первого Дмитрия убили — она вышла замуж за второго. Вести речь лишь о ее бесстыдстве не приходится: очередного проходимца признала и русская знать, включая родню истинного Дмитрия, убиенного в Угличе, и — повторно — русская церковь. Страшная история эта закончилась в 1614 году, когда трехлетний сын Мнишек, ранее объявленный наследником престола, был повешен. Петля не сходилась на детском горле, и он, трепыхаясь, висел еще живым, пока не замерз: стояли жуткие холода.
Помню, когда работал над биографией Сергея Есенина, столкнулся с многочисленными свидетельствами , что до революции его — вполне зажиточная крестьянская семья — панически боялась голода. Стал смотреть статистику по Рязанской и соседним губерниям: эпидемии голода шли, как налеты саранчи. Вымирали целыми деревнями и селами. Притом наша огромная и очень богатая страна не находилась тогда, как СССР в 1920-е и в 1930-е годы, в окружении врагов и под санкциями. И все равно не могла справиться с бедой.
Высылку Дзержинского в Вятскую губернию на три года утвердил лично Николай II. Характерно, что после этого распоряжения, неизвестно чем руководствовавшийся император отменил решение, заменив наказание высылкой в Сибирь на пятилетний срок. Дзержинский, напомним, в экспроприациях не участвовал, терактов не готовил — он просто вел кружки общеобразовательного толка.
Есть, может быть, где-то в мироздании другая реальность, где Иосиф Джугашвили становится священником, но революция все равно происходит — и церковь, где он служит, рушат селяне, а Иосифа отправляют в Соловецкие лагеря? Или становится хоровым дирижером? Или поэтом? Но в итоге все равно — Соловецкие лагеря. И затем место в антологии репрессированных поэтов. И мы смотрели бы в его лицо, и думали: какого красивого мужика загубили клятые большевики!